Бульвар имени Ленина (бульвар «Голубые купола»)

Начать стоит с того, что этот бульвар не бульвар. Европейский бульвар - широкая улица, где прогулочная полоса либо делит проезжую часть, либо идёт вдоль неё. Здесь между двумя улицами было расстояние в целый городской квартал, собственная ширина зелёной полосы превышала сто метров, а между фланкирующими девятиэтажками было больше двухсот. Газета в марте 1969 года описывала будущее проще: ровно километр зелени стометровой ширины. Слово, которым пользовались проектировщики, звучало иначе - эспланада. В 1964 году именно оно помогло бригаде Ташгипрогора выиграть всесоюзный конкурс на центр Ташкента: по условиям надо было связать исторические ядра старого и нового города, и ташкентцы предложили соединить их зелёной прогулочной осью. Проблема выяснилась позже: эспланада получалась четырёхкилометровой, то есть длиной с Центральный парк Нью-Йорка, и бюджету республики оказалась не по силам. К распаду СССР от неё существовало несколько озеленённых фрагментов общей длиной до километра. А вот перпендикулярная ось, идущая с севера на юг, состоялась - и бульвар имени Ленина стал той самой эспланадой, только меньше и потому реальной. Задача перед архитекторами стояла не садовая, а политическая. Ташкент шестидесятых принимал конференции писателей стран Азии и Африки, международный кинофестиваль, симпозиумы «развивающихся стран», здесь была подписана Ташкентская декларация, а после землетрясения 1966 года город стал витриной «братской взаимопомощи». Бульвар должен был отразить этот образ. На одном полюсе полагался монумент в честь пятидесятилетия советского государства, в самой высокой точке - монумент мира и дружбы, позже уточнённый как памятник роли Ташкента в международных встречах. До проектирования памятников дело так и не дошло, и мультикультурная тема ушла в зелень. Юрий Халдеев предложил нанизать на главную аллею четыре сада, стилизованных под разные парковые традиции: японский, русский, узбекский и, на южном завершении, французский. Перед ними оставили пустое просторное каре - на случай, если монумент всё-таки появится, - и именно благодаря этой пустоте бульвар со стороны гостиницы «Ташкент» не выглядел стеной парка: перспективы открывались одна за другой. Главную аллею перекрыли высокими металлическими перголами, поперечные тротуары замостили, а дорожки между садами провели свободно. Там, где стояли ценные старые деревья, строгий ритм площадок нарушали ради них: у входа в зону садов сохранили крупный возрастной тутовник. Каким это должно было быть, лучше всего рассказала «Правда Востока» 8 марта 1969 года, за год до открытия. Русский сад: белоствольные берёзы, дубы, клёны, жасмин, бузина, снежноягодник, а в центре пруд с розовыми и жёлтыми кувшинками в обрамлении плакучих ив, сосен, рябин и елей. Узбекский сад: хаузы и беседки, обвитые виноградной лозой, а из деревьев те, что чаще всего встречаются в Узбекистане, - унаби, джида, гранат, урюк, карагач, шелковица плакучая, орех, вишня. Японский, по обещанию газеты, «расположится на холмах», с нагромождениями камней в виде скал, ручейками с каймой из жёлтого песка, айлантом, катальпой, софорой, айвой, горной сосной и вьющимся кустарником. Французский - можжевельник, слива краснолистная, буксус, бересклет, стриженые кусты; и здесь газета формулирует лучше всех: «Французский сад напомнит нам Петродворец в миниатюре». Откуда взялась сама идея нанизать сады на аллею, точно не известно, но у Бориса Чуховича есть убедительное предположение. Незадолго до того ташкентские архитекторы читали работу Галины Пугаченковой о садово-парковом искусстве Средней Азии времён Тимура и тимуридов, где описан хиабан - обширная аллея, обсаженная деревьями в один или два ряда, с киосками и чайханами между ними, игравшая роль большого общественного бульвара, куда приходили в праздники и по вечерам. Схема бульвара имени Ленина повторяет эту структуру. Забавно и то, что узбекский сад проектировали не по впечатлениям от садов старого города, а по книжным описаниям идеального исламского сада: он был разделён на четыре части, как чар-баг, и в каждой был свой водоём с проточной водой. А чайхану на бульваре построили по проекту Л. Дзимаса, одного из авторов самого бульвара.

Летом 1969 года «Правда Востока» напечатала в рубрике «Стихи наших читателей» стихотворение про эту стройку. Начинается оно с забора: «Забор - громаднейшее объявление. Буквы по метру высотой: „Бульвар имени Ленина строит «Высотстрой»“». Дальше автор не выдерживает и заходит внутрь: «А бульвара - не бывало: справа рвы и слева рвы, и везде лежат навалом щебень, плиты и столбы». Он курит с маляром, тот лезет обратно на высоту, а в финале бульвар всё-таки зеленеет - в мечте. Стихотворение читателя оказалось единственным известным мне описанием бульвара изнутри стройки, и из него мы, кстати, знаем подрядчика. К апрелю 1970 года работы были закончены. Тот же 1970-й был годом столетия со дня рождения Ленина, и газетная врезка 1969 года связывала будущий бульвар именно с этой датой. Рабочую документацию по посадкам Ташгипрогор передал отделу озеленения управления благоустройства Ташгорисполкома, а группу вёл главный архитектор института Юрий Халдеев вместе с инженером по озеленению Ниной Софроновой. К тому времени Халдеев был уже автором конкурсного предложения по зданию ЦК и одним из архитекторов Ташгипрогора, чья бригада выиграла конкурс 1964 года на центр города. Дальше начинается то, что в книгах обычно не пишут. В мае 1976 года «Правда Востока» перечисляла символы дружбы народов так: «Как символ самого светлого и прекрасного воспринимаем мы русскую берёзку на ташкентском бульваре имени Ленина, украинский дубок в Голодной степи, узбекскую виноградную лозу в белорусском Полесье». То есть берёзы из русского сада за шесть лет стали государственной метафорой. В апреле 1983 года газета писала о бульваре уже иначе: смотровой колодец посреди тротуара, без крышки, с зияющим отверстием, и таких, замечает автор, насчитаешь несколько, «пока только пересечёшь одну из дорожек на бульваре имени Ленина». А в ноябре 1986-го читатель-натуралист сообщал, что видел семейство дроздов в сквере Кафанова, на бульваре имени Ленина и в парке Победы, и что перед отлётом эти птицы живут в городе недели две, а иногда и дольше. За полтора десятилетия бульвар прошёл путь от идеологического задания до места, где считают дроздов. Планы на южное завершение остались планами. В 1970-1980-е там собирались построить что-нибудь общественное, вплоть до Дома учёных, и даже перебросить эспланаду через южную границу к следующему кварталу, но до рабочего проектирования не дошло, а построенная кустарно в середине 1980-х детская площадка оказалась зажата между проспектами: загазованная и небезопасная. Сегодняшний вид бульвара сложился в начале 2000-х, когда засыпали проезжую часть улицы Ленина с троллейбусной линией, и зелень микрорайона Ц-7 слилась с эспланадой. Бульвар стал парком. Историческое благоустройство потерялось: бетонные ворота японского сада сначала снесли, а потом заменили грубой подделкой. Зато выяснилось, что горожане считают это место своим. Когда в начале 2020-х мэрия предложила поставить во входном каре, том самом пустом пространстве, оставленном когда-то под несостоявшийся монумент, стелу тридцатилетия независимости, ташкентцы совместными действиями добились переноса памятника в другое место. Каре так и осталось пустым - как и было задумано в 1969 году.