Здание Государственного банка

Это здание появилось здесь первым из больших. До 1895 года площадь окружали в основном невыразительные одноэтажные дома, и только с постройкой Государственного банка её северная сторона стала, как тогда говорили, представительной. Всё, что стоит вокруг сегодня, выросло после него. Строил банк Гейнцельман, и это считается одной из лучших его работ. Устроено здание просто и логично: один этаж плюс цокольный, операционные залы наверху, к ним от входа ведёт прямая лестница, а внизу служебные помещения. Никаких лишних ходов - планировка читается сразу. А вот фасады сделаны с удовольствием. Здесь барокко: полуколонны, пилястры, наличники, сложные раскреповки карнизов. Все эти детали отлиты в гипсе и положены на открытую кирпичную кладку. Светлый лепной узор на красном кирпиче, без штукатурки, которая обычно всё это прячет. Для Ташкента конца XIX века приём дорогой и заметный. Исследователи отмечали, что общественные здания вокруг Константиновского сквера сделаны архитектурно сильнее, чем административная застройка Большого проспекта. Банк - главное тому доказательство.

Ташкентское отделение Государственного банка открылось 10 мая 1875 года - за двадцать лет до того, как у него появилось это здание. Первые два десятилетия банк снимал чужой дом, и именно там с ним случилась история, после которой собственные стены выглядят уже не роскошью, а необходимостью. В воскресенье 25 апреля 1893 года дворник дома, который занимал банк, заметил в земляном полу сарая щель, заткнутую тряпкой. Вынул тряпку - и обнаружил, что вглубь уходит порядочное отверстие. Разобрались: с заднего двора кто-то вёл подкоп под кладовую, стоявшую посреди внутреннего двора. Ход был прорыт саженей на шесть, то есть метров на тринадцать, и примерно столько же оставалось прокопать. Внутри нашли керосиновую лампочку, лом, сверло, лопатку, кирку, мешок и три бутылки. Управлял отделением тогда надворный советник князь Николай Петрович Долгоруков. Дело до конца, судя по книге Добросмыслова, откуда всё это известно, не довели - злоумышленников он не называет. Через два года банк въехал в собственный дом. Прямо связать одно с другим нельзя: свидетельства о том, что здание строили именно из-за подкопа, нет. Но кладовая посреди двора, к которой можно подобраться снизу через соседский сарай, - довод в пользу постройки более весомый, чем любые рассуждения о представительности. Сколько денег тут держали, видно по цифрам начала века. К 1910 году у сберегательной кассы отделения было около двенадцати тысяч вкладчиков и оборот до четырёх с половиной миллионов рублей; на первое января 1911 года в кассе лежало два миллиона наличными, и ещё на восемьсот пятьдесят тысяч - процентных бумаг, оставленных вкладчиками на хранение. Деньги эти по городу возили, и дважды это кончилось плохо. Восемнадцатого июля 1905 года кассир казначейства И. С. Леонтьев нёс из отделения банка в казначейство сто тридцать пять тысяч рублей в сопровождении четырёх присяжных. На углу Саларского проспекта и Хивинской улицы на них напали и отняли десять с половиной тысяч. А через полтора года тот же Леонтьев провернул дело сам. Семнадцатого ноября 1906 года он получил деньги и разослал сопровождающих: одному велел купить на семьсот рублей государственной ренты для канцелярии генерал-губернатора, другому - снести сумку вниз и идти на почту за якобы забытыми переводами. Оставшись один, кассир вынес сумку на улицу, сел на заранее приготовленного извозчика и исчез. Его нашли и осудили, но, как сухо пишет Добросмыслов, часть его сообщников и часть денег не разысканы до сих пор - то есть до 1912 года, когда книга вышла. Всё это происходило вокруг здания, которое сегодня разглядывают как памятник: лепнина по открытому кирпичу, пилястры, раскреповки карнизов. Полезно помнить, что заказчику красота была не первым делом. Ему нужны были стены, кладовая и уверенность, что в сарай по соседству не заберётся человек с киркой и керосиновой лампой.