Культурно-информационный центр «Интуриста» (Республиканский дом туризма)

Про назначение этого дома не надо ничего додумывать: в 1987 году республиканский архитектурный журнал объяснил его сам, без иносказаний. Необходимость создания таких объектов, пишет автор разбора, диктовалась прежде всего непрекращающейся идеологической борьбой двух социальных систем. Дальше идёт история типа. Первые подобные центры возводились преимущественно под флагом США - на Американском континенте, в странах Ближнего Востока и Африки, с целью пропаганды их образа жизни. Раз так, то и Советскому Союзу понадобились собственные центры культурно-просветительного и информационного характера, в том числе за рубежом: чтобы утолять информационный «голод», который средства массовой информации капиталистических стран, по мнению автора, удовлетворять отнюдь не заинтересованы. Дальше выясняется, что такие центры имело смысл строить и у себя. К моменту открытия ташкентского они работали в Москве и Киеве. Сам Дом туризма журнал определяет как информационно-пропагандистский и культурно-просветительный центр республиканского значения, ориентированный на иностранного туриста, прибывающего в Узбекистан. Из этого выросла и программа. Прежде всего достаточно ёмкий зрительный зал с техническим комплексом, который позволяет и театрализованные представления, и конференции с симпозиумами международного значения, и показ художественных фильмов. Затем фойе - названное прямо зоной свободного общения туристических групп. Бары, кафе, буфеты, конференц-залы. И административно-обслуживающие помещения. Логика простая и честно сформулированная: турист приезжает ненадолго, значит культурно-информационную составляющую надо дать ему быстро и сразу. Открыли центр в 1986 году - в момент, когда общественных зданий в Ташкенте строили заметно меньше, чем раньше, и потому, замечает журнал, архитектурная общественность реагировала на такие новостройки тем внимательнее. Борис Чухович, разбиравший этот дом в своей книге, добавляет к этому сюжету поворот, которого в журнале нет: центр, задуманный для пропаганды советского образа жизни среди иностранцев, в итоге стал местом неформального общения самих ташкентцев. Это его наблюдение, и проверить его по печатным источникам мы не можем, но оно объясняет, почему здание помнят.

Номер журнала, в котором разбирали этот дом, начинается с извинения. Делая попытку критически осмыслить работу товарищей по творческому цеху, пишет автор, объективный анализ провести не удаётся: непонятно, где кончается позиция авторов и начинается не всегда добрая воля заказчика, «рука» строителей и так называемые объективные причины - сроки, деньги. Остаётся мечтать о времени, когда всё, что мы видим в объекте, можно будет отнести только к творческому мировоззрению авторов. А пока - и дальше следуют две статьи подряд, где этого правила никто не соблюдает. Сначала о том, что построили. Объём зрительного зала и внутренний двор решены в красном облицовочном кирпиче, и кладка положена контррельефом - так, что светотень имитирует структуру графики «куфи». По словам автора, это безошибочно адресует туриста к ассоциациям, связанным с Востоком. Внутренний двор с водоёмом восемнадцать на двадцать четыре метра вымощен серой бетонной плиткой, стены - тот же красный кирпич и штукатурка «под смыв». Двор переходит в холл зрительного зала площадью почти пятьсот квадратных метров, задуманный заодно как выставочное пространство; композиционный стержень холла - лестница на второй этаж, подчёркнутая люстрой-«сталактитом» высотой больше трёх метров. Сам зал - овальный в плане, универсальный, на шестьсот мест. А теперь то, ради чего эти две статьи стоит читать целиком. «Бросается в глаза обилие так называемого архитектурного дефицита» - финские натяжные потолки, мебель из ФРГ, финская мебель, о которых, пишет автор, архитектурная братия смеет и мечтать. И тут же, утолив досаду и зависть, он замечает, что дефицитом этим распорядились недостойно: кресла зрительного зала оказались полосатыми, монтаж - с досадными стыковками. В скобках стоит убийственное «(они ли?)» - сомнение в том, что за это отвечают авторы. Про второй этаж сказано прямо. Уровень интерьера портит пол, выполненный из выжженных «листиков» сомнительного качества с неаккуратными стыками, - буквально как будто кто-то стукнул кулаком по полу и сказал: хватит хороших материалов. И дальше фамилии: за такой пол должно быть стыдно строителям - стройтресту № 53, начальник товарищ Икрамов, стройуправлению № 2, начальник Салихов, - не только перед госприёмкой, но и перед каждым посетителем. Второй автор, во врезке «Ещё одно мнение», говорит мягче, но о том же. Пол первого этажа задуман авторами из полированного тёмно-красного гранита и мрамора с незатейливым геометрическим рисунком, но исполнение отделочников оставляет желать лучшего: подобные их «автографы» тут и там оставлены. Тёмный линолеум в зале с эксплуатационными полосами. Неаккуратные светлые цементные плинтусы при тёмных полах. Штукатурка «под смыв» в интерьере названа малохудожественным, морально устаревшим приёмом, особенно для таких представительных зданий. Хвалят тоже конкретно. Зрительный зал, по мнению второго автора, решён тоньше и целостнее фойе: белый кирпич боковых стен со своеобразным объёмным рисунком, консольная балка портала сцены, идущая по всему периметру, дверные ручки, светильники - всё вместе складывается в цельное произведение. И отдельно - люстра на лестнице, которая названа не просто композиционным центром, а произведением искусства. Строил комплекс стройтрест № 3 Главташкентстроя, проект разработан в ТашЗНИИЭПе. Главный архитектор проекта - Владимир Нарубанский.