Ташгипрогор

Посмотрите на это с виду обычное административное здание. В нем нет колонн или мозаик, оно не кричит о себе. Но если бы стены умели говорить, это здание рассказало бы вам историю всего современного Ташкента. Это Ташгипрогор - главный проектный институт города. Это был настоящий «мозговой центр». Именно здесь, на чертежных столах, рождался облик мегаполиса, который вы видите сегодня. Ключевой этап в истории института связан с ликвидацией последствий землетрясения 1966 года. Именно это здание на улице Навои стало оперативным штабом восстановления столицы. Сюда были командированы специалисты из Москвы, Ленинграда, Киева, Грузии и Прибалтики. Работа велась в экстренном режиме. Здесь ташкентские архитекторы совместно с коллегами из других республик разрабатывали проекты, по которым город был фактически отстроен заново и значительно расширен. Институт вырос из небольшой мастерской «Ташгорпроект» 1930-х годов в крупную проектную организацию. Именно в стенах этого института, в 3-й мастерской, была разработана концепция Чиланзара первого в Ташкенте района массовой жилой застройки. Здесь впервые применили принцип микрорайонирования, который позже использовали при строительстве Юнусабада, Каракамыша и Сергели. Специалисты института (среди них архитекторы Г. Коробовцев и А. Косинский) занимались не только планировкой, но и адаптацией типовых советских проектов к местному климату. Здесь разрабатывались системы проветривания и знаменитая ташкентская солнцезащита - бетонные решетки «панджара». Большинство зданий эпохи модернизма, которые стали символами Ташкента, были спроектированы сотрудниками «Ташгипрогора». В их числе: Ташкентский Цирк и здание Главпочтамта (автор Генрих Александрович). Панорамный кинотеатр (ныне Дворец кино). Высотная гостиница «Чорсу» (бывшая «Москва») и ресторан «Зарафшан» (автор Владимир Спивак). В 1969 году структура института претерпела серьезные изменения. Организацию разделили на два ведомства: Ташгипрогор сосредоточился на проектировании зданий и застройке. Ташгенплан занялся стратегическим планированием развития города. Этот процесс сопровождался кадровым кризисом: директор института Олег Рушковский покинул пост, выступая против разделения единого коллектива. Тем не менее, через школу этого института прошли главные архитекторы города, включая Митхата Булатова, руководившего архитектурой столицы более 20 лет. Таким образом, здание перед вами, это место, где технически и творчески формировался облик современного Ташкента: от плана инженерных сетей до архитектурных доминант.

О проектном институте обычно рассказывают через здания, которые он спроектировал. Но у Ташгипрогора начала шестидесятых есть особенность, зафиксированная документально: он был институтом очень молодых людей. В 1962 году журнал «Архитектура СССР» перечислял по всей стране примеры «молодёжных» проектных коллективов, и Ташкент попал в этот список первым: мастерская № 3 Ташгипрогора, писал секретарь правления Союза архитекторов СССР, во главе с руководителем мастерской почти полностью молодёжная. В том же номере есть и подробный рассказ из Узбекистана - его написали архитекторы С. Моисеева и В. Березин. По их счёту около двухсот молодых архитекторов работало тогда на стройках, в мастерских и институтах республики, и большинство из них окончило институт три- четыре года назад. Весной того года в Ташкенте прошёл смотр творчества молодых, лучшие работы отправили на всесоюзный тур. Дальше идёт список, ради которого стоит читать эту статью целиком: молодые архитекторы Ташгипрогора Л. Адамов, И. Демчинская, Н. Аксюк, А. Фишбейн, Л. Винокурова, Т. Малиновская, Б. Мельников, Ю. Халдеев, М. Будагова, А. Хуршудов, Н. Заидов, Р. Меметов, С. Шуваева и другие разработали проекты новых жилых районов Ташкента. То есть районы, которыми город прирастал в шестидесятые, придумывали люди, окончившие институт три-четыре года назад. Практика у них была соответствующая. Годом раньше журнал отмечал проект общественного и торгового центра юго-западного жилого района, выполненный «молодёжной бригадой архитекторов Ташгипрогора». А в 1962-м те же имена стоят в подписи под фотографией стройки микрорайона Б-7: авторский надзор ведут Л. Адамов, Г. Александрович, О. Гаазенкопф, Н. Демчинская, О. Рушковский, А. Фишбейн. Сам микрорайон был рассчитан на 8660 человек и должен был достроиться к началу 1963 года - четырёхэтажные крупнопанельные дома с Ташкентского домостроительного комбината. При этом молодых не бросали одних. Журнал называет и тех, кто с ними работал постоянно: А. Бабаханов, М. Булатов, А. Зотов, Л. Караш, Т. Калиновская, И. Мерпорт, И. Рачинская. Имя Мерпорта здесь стоит заметить особо: это тот самый архитектор, чей проект аэровокзала семью годами раньше разбирали в газете как образец излишеств. К началу шестидесятых он - наставник поколения, которое будет строить совсем иначе. Цифра, которая ставит всё на место: из 225 членов Союза архитекторов Узбекистана 53 человека, почти четверть, составляла тогда молодёжь, и почти все, принятые в Союз после мая 1961 года, были из молодого поколения. Чем это кончилось, видно по номеру за 1968 год. Проект планировки и застройки центра Ташкента - работа Ташгипрогора совместно с ЦНИИП градостроительства, территория около шестисот гектаров, проекту предшествовал конкурс, а обсуждали его на специальном пленуме правления Союза архитекторов СССР. Руководитель авторского коллектива - Л. Адамов, тот самый, что шестью годами раньше числился среди молодых и возглавлял творческую мастерскую. Рядом в списке - Ю. Халдеев и О. Рушковский, тоже из того поколения. Шесть лет - срок, за который вчерашние выпускники получили в работу центр столицы республики. Отчасти это объясняет, почему Ташкент шестидесятых и семидесятых выглядит так, как выглядит: его проектировали люди, у которых не было привычки к прежней, довоенной манере, зато была возможность строить сразу и много.