Центральный стадион «Пахтакор»

На правом берегу Боз-су, прямо за Домом правительства, долго лежала Джар-Тегирманская котловина - начало оврага Чорсу, который режет старый город с востока на запад. Название ей дала водяная мельница на яру. На плоском дне устраивали гулянья: боролись в кураш, скакали в улак, ходили по канату. По генеральному плану 1938 года здесь собирались сделать небольшой пруд с эстакадой над ним. Архитектор Митхат Булатов в таком решении сомневался. В 1952 году у него появилась другая мысль: перераспределить грунт, засыпать овраги и превратить котловину в «стадион-холм» на 50-100 тысяч зрителей. Образцы были: стадион имени Кирова в Ленинграде, стадион в Варшаве. Смелость была в месте. Городские стадионы тогда ставили ближе к окраине, так было и в генплане, а этот оказывался в центре, рядом с главной площадью столицы. Построили его так, как задумали. Трибуны лежат прямо на грунте, без опор, и образуют огромную земляную чашу в форме эллипса. Верх чаши поднимается над полем на 11,6 метра, а над окружающей улицей всего на 5: снаружи стадион читается не как сооружение, а как зелёный холм. Скамьи трибун, если вытянуть их в линию, тянутся больше чем на 25 километров, они разбиты на 48 секторов. Насыпь вместо железобетона обошлась, по подсчёту биографов Булатова, как минимум вдесятеро дешевле. Климат задал отдельные задачи. Играть в Ташкенте хочется после заката, когда спадает жара, поэтому за трибунами поставили восемь ажурных металлических башен с прожекторами на высоте 30 метров над полем. Поле засеяли свинороем: эта трава, по совету дендрологов, не выгорает летом и не превращается в болото в осенние и зимние дожди. Под газоном проложили дренаж и поливочный водопровод. Единственное здание комплекса - трёхэтажный спортивный павильон у южного входа, с залами, раздевалками и гостиницей для спортсменов. К арене из него ведёт дворик и туннель под трибунами. Павильон как раз и достался критике: в 1974 году о нём писали, что он решён «с некритическим использованием элементов старой архитектуры Средней Азии». Сама чаша такой претензии не вызывала. Авторы стадиона - Булатов и Л. Караш, соавторы А. Кнопова и О. Гаазенкопф, инженер В. Левченко. К чаше позже подтянулся весь новый центр: Дворец искусств, здание ЦК, Дом молодёжи встали уже возле неё, и в проекте центра спортивные и зрелищные здания сознательно собирали вокруг «Пахтакора».

Стройка началась 7 февраля 1954 года с многотысячного митинга у Джар-Тегирмановской котловины. Задача стояла жёсткая: стадион на 50 тысяч зрителей, и первую очередь закончить к 25 сентября, к спартакиаде республик Средней Азии и Казахстана. В этот срок не уложились. Летом 1955 года на правом берегу Анхора работали грейдеры, скреперы и экскаваторы, рядом грохотал небольшой бетонный завод. Бетонировали туннель, по которому спортсмены выходят на поле, выравнивали откосы будущей чаши. Главный инженер строительства В. И. Карпов рассказывал, что стадион займёт 17 гектаров, построен «по олимпийскому типу» и будет «иметь яйцеобразную форму». В трёхэтажном зимнем павильоне должен был поместиться гимнастический зал на 325 квадратных метров, а территорию стадиона собирались озеленить так, чтобы она сомкнулась с бульваром на набережной. Шло не гладко. В ноябре 1955 года, в дни кампании против излишеств, строители жаловались, что проектную документацию на «Пахтакор» им выдают «частями, кусками» и организовать работу по ней невозможно. К весне 1956 года стадион уже работал, хотя открытым его ещё не объявили. В мае на «новом стадионе» собирали Праздник песни, в июне здесь играли с командой Эфиопии. В августе шли отделочные работы, и газета называла «Пахтакор» четвёртым по величине стадионом страны после Лужников. Итог стройки уместили в одну строку: за год с небольшим вынуто и перемещено около миллиона кубометров земли, уложено около 18 тысяч кубометров бетона и железобетона. Помогали рабочие, студенты и школьники. Считали и зрителя. 47 рядов опоясывали чашу, 16 проходов должны были избавить Ташкент от давки на футболе, у стадиона готовили стоянку на две тысячи машин. На центральной арене устроили судейскую ложу и четыре кабины для радиорепортажа, чтобы матч можно было вести сразу на четырёх языках. Над трибунами поставили флагштоки для флагов союзных республик. Через десять лет стадион хотели сделать вдвое больше. В январе 1966 года, за три месяца до землетрясения, руководитель группы проектировщиков Ташгипрогора Ю. А. Халдеев рассказывал о реконструкции на сто тысяч зрителей: над западной и восточной трибунами второй ярус на железобетонных консолях, которые заодно прикроют от солнца нижние ряды, под трибунами павильоны и раздевалки, рядом Дворец спорта на 15 тысяч и два бассейна. Монтировать электрическое табло уже приехали венгерские специалисты. Строился ли второй ярус, по нашим источникам не видно. Дальше «Пахтакор» чинили по частям. В середине 1970-х меняли скамьи и строили зал фехтования, и в 1976-1978 годах реконструкцию ругали за медлительность. В 1979 году её поручили заново, отдельным постановлением. А весной 1989 года выяснилось, что коммуникации, проложенные тридцать шесть лет назад, «давно на ладан дышат», и начали менять освещение: работы рассчитали на 22 месяца.