Мидхат Сагадатдинович Булатов

Мы посмотрели на мост, на жилые дома у реки и на здание Министерства. У всех этих, казалось бы, разных объектов есть один «отец». Человека, который создал этот ансамбль, звали Митхат Сагадатдинович Булатов. Это, без преувеличения, одна из самых масштабных фигур в истории города. Он был Главным архитектором Ташкента целых 22 года, с 1940-го по 1962-й. Он руководил застройкой столицы в самые тяжелые годы войны и в эпоху бурного послевоенного роста. Улицу Навои, на которой мы стоим, называют его «детищем». Именно Булатов в 1943 году, спроектировал превращение узкой, извилистой улочки Шейхантаур в этот широкий парадный проспект. Он лично придумал ключевые здания: и то самое Министерство со стрельчатыми окнами, и живописный дом с башней на набережной. Он «сшил» этот проспект, соединив глиняный Старый город с европейским Новым. Вы наверняка увидите и другие его работы. Например, стадион «Пахтакор». Булатов предложил гениальное инженерное решение: построить стадион на месте огромного оврага-свалки, так называемой «Германской котловины». Трибуны не возводили из бетона, а сделали земляными, просто сформировав склоны оврага. Это сэкономило колоссальные средства. Или гостиница «Ташкент» напротив театра Навои. Булатов спроектировал её так деликатно, чтобы она не спорила с великим театром Щусева, а дополняла его восточными решетками-панджарой. Он был не просто строителем, он был глубоким исследователем. В то время архитекторы часто обращались к национальному декору, мастерски украшая фасады восточными узорами. Булатов же выбрал свой, научный путь. Он хотел понять, как устроена архитектура изнутри. В своей научной работе он доказал, что мастера Бухары и Самарканда строили, используя сложнейшую систему геометрической гармонизации. Он расшифровал эти законы пропорций и старался применять эту их в своих современных проектах.

23 апреля 1946 года «Правда Востока» напечатала статью с подписью «М. Булатов, главный архитектор города Ташкента». Начиналась она так: «Представьте, что вы приехали в Ташкент тогда, когда уже будет претворён в жизнь генеральный план реконструкции столицы Узбекистана». Дальше семь абзацев подряд город описан в настоящем времени, хотя ничего из этого ещё не существовало. Прогулка начинается от вокзала. Улица Шевченко в ней «стала значительно шире, превратилась в большой, озеленённый проспект», а стороны проезжей части разделены «красивой полосой из деревьев, кустов роз и различных цветов». На Театральной площади перед театром оперы и балета стоит «новая, многоэтажная гостиница», и её фасад «украшен колоннами и арками в стиле древнего национального узбекского зодчества». Гостиница занимает целый квартал, тот самый, «где теперь находится аптека и низкие помещения небольших магазинов». Это написано за десять лет до того, как гостиницу построили. На Красной площади в его 1946 году стоят новые здания Верховного Совета, ЦК и Совета Министров, а с Домом правительства происходит вот что: «Нынешний Дом правительства перестроен: его средняя часть снесена. Сквозь образовавшуюся арку перед вами, по ту сторону Боз-Су, текущего между одетыми в гранит набережными, раскрывается панорама». Арку в здании не прорубили. Самое смелое обещание касалось воды. «Боз-Су разлился и превратился в большой водоём, шириной в 70 метров и длиной почти в два с половиной километра. Образовалась широкая водная гладь площадью около 150 тысяч квадратных метров. Кругом раскинуты парки и сады, молодёжь занимается гребным спортом, на набережных устроены водные станции». Проспект Навои, который потом назовут его детищем, описан в той же статье одной фразой: «стрелой прорезает всю „старую“ часть города». По четыре ряда деревьев с каждой стороны, чтобы кроны сомкнулись над тротуарами; овраг с арыком Кор-Су превращён в водоём, вдоль него до площади Ходра идёт набережная с цветами. На самой Ходре, по плану, должны были стоять театр имени Хамзы, общежитие горного техникума и памятник генералу Сабиру Рахимову. Про театр известно больше. В августе 1946 года газета сообщила, что второй тур конкурса выиграл проект бригады архитекторов М. Булатова, П. Рачинской и Л. Караш и что он «получил также положительную оценку академика архитектуры А. В. Щусева». Соавтор описала здание: летнее фойе на втором этаже, обращённое аркадой к главному фасаду, зал на тысячу мест, фасад высотой семнадцать-восемнадцать метров, пять скульптур классиков драматургии при входе. На площади Ходра такого театра нет. Отдельная часть статьи посвящена тени, и по ней видно исследователя. Булатов перебирает способы затенения улиц в жарких городах, доходит до парижской улицы Риволи с её сплошной колоннадой над тротуаром и отвергает этот путь: такие методы «крайне дорого стоящие» и «не обеспечивают нормальной циркуляции воздуха». Вывод у него простой: тень должны давать деревья, подобранные так, «чтобы кроны деревьев образовывали над тротуарами как бы свод». А весь город предполагалось окружить «зелёным кольцом» против пыли. Были в статье и вещи ближе к земле: троллейбус, который «начнёт курсировать в Ташкенте уже в начале будущего года», водопровод и канализация во всех районах, вынос трамвайных путей из центра, провода под землю и план первоочередных работ на 1946-1947 годы с перечнем улиц, от вокзальной площади до Навои. Должность у него была не кабинетная. В апреле 1946 года он говорит на городском собрании, что «архитектурный облик столицы не отвечает возросшим требованиям», а многие здания «даже в центре города архитектурно не завершены». В марте 1950 года, уже на сессии горсовета, он отмечает, что практика отвода участков под застройку «вызывает справедливые нарекания населения», и называет виновных: горисполком и отдел по делам архитектуры. В 1953 году его фамилия стоит в списке кандидатов в депутаты городского Совета: «Булатов Митхат Сагадатдинович, главный архитектор города Ташкента». В декабре того же года газета пишет про его с инженером В. Н. Левченко проект дома у Беш-Агачской площади, который «будет украшен девятиэтажной башенной частью с часами-курантами». Кончается статья 1946 года фразой, в которой уже слышен будущий исследователь пропорций: «Нельзя забывать, что мы обладаем богатейшим наследием узбекского монументального зодчества. Задача заключается в том, чтобы, широко использовав лучшие традиции этого искусства, сочетать их с современной строительной техникой». Через двадцать лет он будет доказывать, что у этого наследия есть собственная геометрия.