Новый телецентр

Вы стоите перед длинным трёхэтажным зданием почти без окон - примерно сто метров на сто тридцать. Глухие стены тут не небрежность, а требование: внутри студии, куда дневной свет не нужен вовсе. С южной стороны, где окна всё-таки есть, их прикрывают поставленные под углом солнцезащитные элементы. А теперь посмотрите на восточный фасад. Он целиком покрыт мозаикой площадью больше двух с половиной тысяч квадратных метров - почти сплошь абстрактной. Её сделал московский художник Евгений Аблин. Немецкие исследователи, составлявшие свод ташкентской архитектуры, называют её одной из самых крупных настенных мозаик в мире, и добавляют то, что для советского семьдесят седьмого года звучит почти невероятно: на ней нет никакой идеологической нагрузки. Ни вождей, ни знамён, ни рабочих со сноповязалками. Абстрактные формы, а среди них - лепестки цветов, музыканты и бабочка. Но абстракция не означает пустоты. В общее поле мозаики встроены рельефы и сюжетные панно, и одно из них - «Прометей, несущий огонь людям». Выбор говорящий: для здания, откуда в дома идёт телевизионный сигнал, титан, принёсший людям огонь, - метафора почти прямая. Тот же сюжет Аблин сделал за несколько лет до Ташкента, в 1968 году, для кинотеатра «Пролетарий» в Воронеже. Он же объясняет, почему немецкие исследователи говорят об отсутствии идеологии, хотя сюжеты тут есть: Прометей - не вождь и не знамя, а греческий миф. Работа заняла шесть лет, с 1972 по 1978 год. Здание сдали в 1977-м, то есть последний год Аблин доделывал фасад уже действующего телецентра. Мозаика на лестничном пилоне в вестибюле, наоборот, была готова раньше всего - она датирована 1972 годом. История здания начинается с землетрясения. В 1966 году пострадал старый телецентр, построенный в середине пятидесятых, и это ускорило решение строить новый. Проект заказали в Москве, в Государственном союзном проектном институте Министерства связи, и уже в ноябре того же 1966 года бригада архитектора Кима Никурадзе прислала предложение в Ташкент. В документах здание называлось сухо: аппаратно-студийный комплекс. Строили его одиннадцать лет и закончили в 1977-м. Внутрь попасть трудно, но знать стоит, что там. Три больших студии, по триста и шестьсот квадратных метров. Узкий внутренний двор с северной стороны, стены и парапеты которого покрыты ганчевым орнаментом с цветочно-геометрическими мотивами. И вестибюль, ради которого это здание стоит запомнить: лестница, чьи ступени - плоские бетонные плиты, закреплённые только узкой стороной, отчего кажется, будто они висят в воздухе. Пилон рядом с ней тоже целиком покрыт мозаикой Аблина. С потолка свисают деревянные плиты зигзагом. Дерево, ганч и цветная мозаика в одном интерьере - сочетание, которое в Ташкенте больше нигде не повторили в таком масштабе.