Ташкентский модернизм вошёл в список Всемирного наследия ЮНЕСКО

Десять объектов ташкентского модернизма вошли в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. Решение принято в воскресенье, 26 июля 2026 года, на 48-й сессии Комитета всемирного наследия, которая проходит в Пусане с 19 по 29 июля. Номинация называется «Ташкентская модернистская архитектура: современность и традиция в Центральной Азии». Для Узбекистана это первая за двадцать пять лет номинация, получившая такой статус, и первый случай в Центральной Азии и на постсоветском пространстве, когда во Всемирное наследие включена архитектура модернизма.

В номинацию вошли постройки с начала 1960-х до начала 1990-х годов. В описании самой номинации это названо ансамблем, который отмечает важный этап восстановления и преобразования Ташкента после землетрясения 1966 года, и в него включены музеи, выставочные залы, жильё, культурные учреждения, а также научные и инфраструктурные объекты.

Вот эти десять:

Жилой дом «Жемчуг», 1975-1985

Государственный музей истории Узбекистана, 1968-1970

Дворец дружбы народов, конец 1970-х - 1981

Государственный музей искусств Узбекистана, 1967-1974

Ташкентский государственный цирк, 1965-1975

Центральный выставочный зал Академии художеств, 1972-1974

Дворец искусств, кинотеатр «Панорамный», 1962-1964

Рынок Чорсу, 1983-1990

Станция метро «Космонавтлар», 1982-1984

Гелиокомплекс «Солнце» в Ташкентской области, 1981-1987

Все десять уже открыты на Archiroutes. Девять были у нас и раньше, а карточку Гелиокомплекса «Солнце» мы завели сегодня, сразу после решения комитета, чтобы номинация была на платформе целиком.

Интерес к узбекской архитектуре XX века копился давно и снаружи. Ещё в 2016 году Филипп Мойзер выпустил в DOM publishers «Seismic Modernism» - книгу о том, как землетрясение запустило волну строительной изобретательности. Годами наследие описывали и защищали исследователи, и здесь трудно обойтись без имени Бориса Чуховича: за обсерваторией Alerte Héritage, которая раз за разом выступала по конкретным сносам, стоит по сути он. В 2025 году в издательстве Музея «Гараж» вышел и его справочник-путеводитель «Ташкент: архитектура советского модернизма. 1955-1991», написанный вместе с Ольгой Казаковой, с полусотней разобранных построек.

Перелом наступил, когда за тему взялся Фонд развития культуры и искусства Узбекистана. В 2021 году фонд запустил исследовательский проект Tashkent Modernism XX/XXI, из которого в 2025 году вышли сразу две книги: «Tashkent Modernism XX/XXI» в издательстве Lars Müller под редакцией Бориса Чуховича, Давиде Дель Курто и Екатерины Головатюк, и «Tashkent: A Modernist Capital» в Rizzoli. В том же 2025 году Узбекистан впервые показал этот материал широкой публике на 19-й архитектурной биеннале в Венеции: павильон в Арсенале назывался «A Matter of Radiance», кураторами были Екатерина Головатюк и Джакомо Кантони из бюро GRACE.

Посвящён павильон был Гелиокомплексу «Солнце» - солнечной печи под Паркентом, одному из последних больших научных сооружений СССР. Тому самому, который позавчера стал объектом Всемирного наследия. Год назад его показывали Венеции как курьёз на грани науки и архитектуры, теперь он в одном списке с Тадж-Махалом.

Что этот статус даёт на деле

Денег он не даёт. Фонд всемирного наследия распределяет около трёх миллионов долларов в год на весь мир, и только по заявке государства на конкретную работу. Никакой строки на содержание объекта из Парижа не приходит.

Что приходит вместо денег: обязательства. Государство должно иметь план управления каждым объектом, отчитываться о его состоянии, допускать мониторинг. Если объекту угрожают, ЮНЕСКО может перевести его в список наследия под угрозой, а это уже громкая международная история, которой ни одна страна для себя не хочет.

Честно говоря, я не думаю, что жизнь этих зданий изменится завтра. Я был в цирке три месяца назад, и состояние у него тяжёлое: статус Всемирного наследия сам по себе не чинит кровлю. Но у каждого из десяти объектов появился аргумент, которого раньше не было, и появился он ровно у той стороны, которая обычно проигрывает - у тех, кто просит не трогать.

И благодарность здесь адресная. Без инициативы Фонда развития культуры и искусства Узбекистана ничего этого не было бы: ни исследования, ни книг, ни Венеции, ни номинации. Это тот случай, когда видно, что сделала конкретная организация.

Чего мы уже лишились

Эта тема близка мне лично. Archiroutes вырос из простой вещи: собирая материал для диссертации о ташкентской махалле, я находил документы, чертежи и фотографии и понимал, что они могут исчезнуть вместе со зданиями, которые описывают. Платформа появилась как попытка удержать найденное там, где его увидят.

Причин было много. Одна из них - Дом кино, снесённый в Ташкенте в декабре 2017 года.

Здание построили в 1982 году к Ташкентскому кинофестивалю стран Азии, Африки и Латинской Америки по проекту Рафаэля Хайрутдинова и Виктора Бреусенко из Ташгипрогора. Внутри была фреска Баходира Джалалова «Посланники вечности», витражи и светильники художников Гановых, латунные катушки плёнки работы Роберта Авакяна. Сносить начали 2 декабря 2017 года, чтобы освободить площадку под деловой центр Tashkent City. Больше семидесяти архитекторов, режиссёров и художников подписали обращение к президенту с просьбой встроить здание в новый проект вместо сноса. Обращение до адресата не дошло, его остановили на уровне Госкомархитектстроя.

Здесь и находится узел всей истории. Проект Tashkent Modernism XX/XXI, из которого выросли книги, павильон в Венеции и в конечном счёте позавчерашнее решение ЮНЕСКО, фонд запустил именно после сноса Дома кино. Всемирное наследие Ташкента родилось из потери.

У этой симметрии есть и продолжение помельче, но оно показательное. Гановы, чьи витражи были в Доме кино, оформляли и интерьеры Панорамного. Одно здание снесли, второе позавчера внесли в Список всемирного наследия.

Потери не закончились в 2017 году. В феврале 2024 года в Бухаре начали сносить здания в центре под проект туристического центра «Boqiy Buxoro»: 29 объектов на 32,6 гектара, бюджет около 470 миллионов долларов. Под снос пошли здания хокимиятов, то есть городской и областной администрации: корпус 1970 года и корпус второй половины 1980-х, построенный по проекту Ричарда Блезе и остававшийся одной из немногих сохранившихся его работ. Происходило это ровно тогда, когда страна готовила модернистскую программу для Венеции.

Отдельная и почти незаметная линия потерь - не сносы, а ремонты. В 1990-2010-е годы, обновляя и реконструируя постройки 1960-1980-х, архитекторы переделывали работы своих предшественников под вкус новых заказчиков. Менялись облицовка, остекление, детали. Здание оставалось на месте и переставало быть собой.

Список у каждого, кто ходит по центру Ташкента, свой. Горизонтальный корпус бывшего Совета Министров, сегодня это Кабинет министров. Высотный корпус Министерств с пристроенным к нему кинотеатром «Искра», ныне обозначенный на картах как Министерство культуры. ЦУМ. Про ЦУМ в справочнике-путеводителе Чуховича и Казаковой сказано прямо: в годы независимости он попал под общую моду на алюкобонд и тонированное стекло. Но там же сказано и обнадёживающее: эти переделки не фатальны, изначальную облицовку и остекление при желании можно восстановить, а в интерьере сохранились и лестницы, и пол, и ограждения. Переодетое здание, в отличие от снесённого, ещё можно раздеть обратно.

Что из этого следует

У десяти объектов появился ещё один повод их не трогать. Не гарантия, не деньги и не ремонт, а повод и международная видимость - на фоне последних десяти лет это заметно больше нуля.

Хочется верить, что из решений прошлого сделаны выводы. И что следующий Дом кино не придётся вспоминать в прошедшем времени.

Все десять объектов номинации открыты на Archiroutes: заходите, читайте обзоры и стройте по ним маршрут.