Джотто ди Бондоне

Колокольню, которая перед вами, называют колокольней Джотто. Строил её он последние три года жизни, а достраивали её потом ещё двадцать два года; сам этот факт разобран в карточке кампанилы. Здесь - о том, кто он был такой и почему башню доверили живописцу. Родился Джотто ди Бондоне в 1267 году в Виккьо, деревенском городке к северо-востоку от Флоренции. Про его детство есть история, которую пересказывают все, начиная с Вазари: будто бы художник Чимабуэ наткнулся на мальчика-пастуха, который рисовал овцу, и взял его в ученики. Это легенда, и относиться к ней надо как к легенде, но в ней точно схвачено главное - что Джотто пришёл в живопись не из мастерской и не из семьи мастеров. Что он сделал, объясняется одной фразой: он вывел живопись из византийской неподвижности. До него святые на досках были знаками святости; у него это люди, которые стоят на земле, имеют вес и чувствуют. У «Мадонны Оньиссанти», написанной около 1310 года и висящей сегодня в Уффици, ангелы и святые выражают целый спектр человеческих переживаний, а трон, на котором сидит Мадонна, построен так, что у него есть глубина, - на фоне плоской готики вокруг это выглядит переворотом. С этого начинается путь, который через сто лет приведёт к Мазаччо, а потом ко всему остальному. Во Флоренции его работы стоят там, где вы, скорее всего, и так побываете. В Санта-Кроче - фрески XIV века, его и его сильного ученика Таддео Гадди. В Санта-Мария Новелле - деревянное распятие, главная вещь этой церкви и по сей день. То есть Джотто во Флоренции повсюду, только не подписан. Теперь про башню. В 1334 году, за три года до смерти, Джотто получает должность городского архитектора - и в этом качестве проектирует колокольню собора. Ему за шестьдесят, он прославленный живописец, и должность даётся не за инженерные заслуги, а за имя: город хочет, чтобы башню строил лучший из своих. Он успевает сделать нижний ярус и умирает в 1337-м. Достроят колокольню только в 1359 году - через двадцать два года после его смерти, уже другими руками и отчасти не по его рисунку. В этом есть точная примета времени. В XIV веке между живописью, скульптурой и строительством не было стены: мастер был мастером, и город назначал на стройку того, кому доверял. Через сто лет таким же образом ювелир Брунеллески получит купол. Разница только в том, что Брунеллески успел достроить.