Орсанмикеле

Начнём с имени, потому что в нём вся история. На этом месте стоял небольшой бенедиктинский монастырь, основанный около 750 года и посвящённый архангелу Михаилу. Рядом были огороды, поэтому монастырь звали San Michele ad Hortum - «Святой Михаил в огороде». Латынь превращалась в итальянский, имя стало San Michele in Orto, а потом сжалось до Orsanmichele. Монастырь снесли в 1239 году, во время очередной городской драки между партиями. Место было в самом центре, рядом с двумя главными зерновыми рынками, и город поступил практично: забрал участок себе. С 1240 года здесь городской зерновой рынок - и это решение имело смысл больше, чем торговый: сведя продажу зерна и муки в одну точку, власть сделала место, куда горожанин всегда может прийти за хлебом в трудное время. В 1284 году над рынком поставили лоджию - крышу для торговцев и товара. В память об исчезнувшем монастыре на одном из кирпичных столбов написали архангела Михаила, на другом - Мадонну. Дальше случилось то, что во Флоренции случалось часто: образу Мадонны стали приписывать чудеса, вокруг него выросли дары и приношения, а в 1291 году возникло братство, певшее перед ним хвалы. В 1304 году лоджия вместе с чудотворным образом и куском городского центра сгорела - в очередном внутреннем конфликте. Строить заново решили в 1336 году. В городском декрете сказано, зачем: место «в самом сердце города, там, где почитается образ славной Девы Марии, и служит многим нуждам коммуны Флоренции», а новое здание «весьма поспособствует чести, красоте и виду города». Надзор отдали влиятельному цеху шелкоделов, проект вели трое - Франческо Таленти, Нери ди Фьораванти и Бенчи ди Чоне. Первый камень положили в 1337-м, и в фундамент горожане бросали золотые медали и монеты - на удачу. Устройство было такое: внизу - святыня для чудотворного образа, два верхних этажа - зерно на случай войны или голода. В 1349 году, посреди чумы, город заказал Андреа Орканье огромный украшенный табернакль для нового образа Мадонны, написанного Бернардо Дадди в 1347-м: надеялись вернуть себе милость и остановить эпидемию. Эпидемия в итоге отступила - забрав почти две трети города, включая самого Дадди. А в 1357 году зерновой рынок с первого этажа выселили: власть решила, что торговаться рядом с алтарями неприлично. Зерно наверху при этом продолжали хранить ещё двести лет. Так и вышло здание, в котором молились на первом этаже и держали стратегический запас на втором и третьем. Ещё одна политическая деталь. 26 июля 1343 года Флоренция избавилась от Готье де Бриенна, «герцога Афинского», которого сама же позвала править годом раньше - в надежде, что он вытащит город из финансовой ямы. Он ввёл тяжёлые налоги на богатых, беднота объявила его синьором пожизненно, и тогда те, кто его позвал, его же и свергли. Освобождение приписали Богоматери и её матери, святой Анне, чей праздник приходится на 26 июля, - и город постановил устроить на первом этаже Орсанмикеле два алтаря: Деве и святой Анне. Здание стало святыней двух покровительниц одной идеи - политической свободы. **Заголовок:** Четырнадцать ниш: как цеховое соперничество произвело Возрождение

Обойдите здание по кругу, глядя на стены. В них четырнадцать ниш: по четыре на длинных северной и южной сторонах, по три на коротких восточной и западной. Их построили цехи и партия гвельфов, каждый свою. Ни одна не похожа на другую - каждый цех заказывал нишу по собственному рисунку. Сначала декрет не сработал. За весь четырнадцатый век обязанность выполнили только три группы: шелкоделы, суконщики и цех врачей и аптекарей. Шелкоделы сделали нишу в 1340-м, но статую святого Иоанна Евангелиста поставили только около 1377-го - помешала чума 1348 года. Суконщики закончили нишу около 1341-го и сразу поставили мраморного святого Стефана Андреа Пизано. Врачи и аптекари управились к 1399-му. А потом началось то, что называют «шествием статуй». В начале пятнадцатого века Флоренции стало по-настоящему страшно: Милан под Джангалеаццо Висконти забрал почти всю северную Италию, держал дороги в Рим, а через Лукку и Пизу перерезал городу выход к морю. Казалось бы, в такой момент украшение общественных зданий - последнее, о чём стоит думать. Вышло наоборот. Город объявил конкурс на двери Баптистерия (тот самый, с которого началась история купола) и приказал остальным цехам наконец поставить свои статуи - под угрозой потерять место на этом здании. Цехи взялись за дело. Дальше судьба вела себя странно. В 1402 году Джангалеаццо умер от чумы в собственном военном лагере, и его держава рассыпалась. С 1408-го городу грозил уже с юга неаполитанский король Владислав - и в 1414-м, когда он был близок к цели, его напугали землетрясения, а потом свалила горячка. В 1420-м вернулся Милан, теперь под сыном Джангалеаццо, и на этот раз чуда не случилось: война растянулась на десятилетия. Всё это нужно знать по одной причине: почти все статуи Орсанмикеле сделаны на фоне непрерывной войны или её угрозы. Это не украшение мирного города, а заявления города, который боится исчезнуть. Пройдите по кругу, глядя только на фигуры, и вы увидите, как за несколько десятилетий позднегётическая скульптура становится ренессансной - на одном здании, в четырнадцати нишах, поставленных соперничающими цехами. Практическое: значительная часть статуй в нишах сегодня копии, оригиналы перенесены под крышу - святой Георгий Донателло, например, стоит в Барджелло, в пяти минутах отсюда.