Собор Санта-Мария дель Фьоре

Встаньте на площади так, чтобы видеть фасад целиком, и знайте: фасад вас обманывает. Эти белые, зелёные и розовые мраморные плиты - девятнадцатый век. Настоящий собор старше на шесть столетий, и почти всю свою историю он простоял с голой кирпичной мордой, потому что облицовку начали, бросили, а потом и вовсе сняли. Строить начали в 1296 году, на месте старой церкви Санта-Репарата. Планы делал Арнольфо ди Камбио, уважаемый местный зодчий, но в 1310-м он умер, и дальше собор вели один архитектор за другим, включая Джотто. В 1348 году во Флоренцию пришла чума и убила больше половины города - стройка встала. Когда в 1367-м вернулись к чертежам, город принял план дерзкий до безрассудства: восьмигранный купол о двух оболочках, без наружных контрфорсов, которыми держали своды и французская, и северная итальянская готика. Диаметр - около сорока двух метров. Была одна деталь: никто не знал, как такой купол построить. Все арки того времени возводили по деревянным кружалам - на опалубке, которую ставили в пролёт и по которой выкладывали камень. Значит, размер арки упирался в длину бревна, которое можно перекинуть через пролёт. А в окрестностях Флоренции не росло дерева, способного перекрыть сорок два метра. И даже если бы выросло, считали тогда, конструкция такого размера рухнула бы под собственным весом раньше, чем на неё положат первый камень. Поэтому архитекторы делали всё что угодно, только не купол. К началу XV века собор строили уже больше ста лет, и результат выглядел так: сорокаметровая махина, накрытая ничем. Нефы и трансепты перекрыты, колокольня стоит, боковые стены облицованы цветным мрамором - а посередине дыра в небо, и внутри идёт дождь. Флоренция, которая затевала самый большой купол на свете, чтобы доказать своё первенство, оказалась посмешищем Тосканы. Собор, который вы видите, - результат того, что этот позор в конце концов кому-то надоел. **Заголовок:** Купол, который сложили без опалубки, - и по сей день самый большой кирпичный в мире

В 1401 году город устроил конкурс - не на купол, на бронзовые двери Баптистерия напротив. Выиграл ювелир Лоренцо Гиберти. Проигравший, тоже ювелир, по имени Филиппо Брунеллески, был уверен, что конкурс подстроили, бросил своё ремесло и уехал в Рим - лазить по античным руинам. Он провёл там, с перерывами, тринадцать лет, иногда вместе с приятелем - скульптором Донателло. Двое копались в развалинах, мерили и рисовали до такой степени, что во Флоренции их считали кладоискателями. Клад и правда искали, только инженерный: как римляне делали свои огромные своды. Брунеллески так и не понял до конца, как устроен купол Пантеона, - и решил, что римляне строили без кружал. Историки давно доказали, что он ошибался. Но ошибка вышла плодотворной: она убедила его, что так можно. В 1418 году город снова объявил конкурс, теперь на купол. Из одиннадцати проектов часть вызвала у комиссии смех - был, например, план засыпать всё пространство под будущим куполом землёй, выложить купол поверх насыпи, а потом распустить слух, будто в земле спрятаны золотые монеты, чтобы флорентийцы сами растащили её по корзинам. Победил Брунеллески, но комиссия на всякий случай назначила ему соруководителем того же Гиберти - похоже, чтобы было кому подхватить, если купол рухнет. Вот что он придумал. Две оболочки: внутренняя толщиной чуть больше двух метров у основания и полтора у верха, внешняя - меньше метра внизу и около сорока сантиметров у вершины, между ними зазор примерно в метр с четвертью. Восемь рёбер видно снаружи - те самые белые спицы гигантского зонта, - и ещё шестнадцать спрятано между оболочками. Купол опоясан цепями: не звенчатыми, а составленными из песчаниковых брусьев, уложенных по кругу и сцепленных короткими поперечными, как шпалы; плюс одна цепь деревянная - двадцать четыре каштановых бруса, стянутых дубовыми и железными зажимами. Цепи работают как ремни, не дающие основанию разъехаться. А главное - способ кладки. Купол растёт горизонтальными кольцами, каждое опирается на предыдущее и, замкнувшись, само становится опорой для следующего. Никаких кружал: конструкция держит себя сама на каждом шаге. Когда стены наклонились внутрь настолько, что раствор перестал держаться, Брунеллески перешёл с камня на кирпич и уложил его «в ёлочку» - рисунок, подсказанный римской кладкой, которую он мерил в Риме. Работа началась на рассвете 7 августа 1420 года. Каменщики, из которых иные никогда не поднимались выше пары метров от земли, должны были складывать наклонную стену на высоте семидесяти пяти метров. Чтобы объяснить им, что получится, Брунеллески купил на рынке репу, разрезал пополам, положил на землю и сказал: вот так. Чтобы они не смотрели вниз, он придумал переносное ограждение вокруг рабочих настилов - в документах собора прямо сказано: «чтобы каменщики не глядели вниз». За всю стройку погиб один человек. Подъёмник он спроектировал сам, оксов запрягали крутить ворот, а машину собирали плотники, поклявшиеся молчать о том, как она устроена. Поднимала она в итоге десятки тысяч тонн камня и кирпича, и кататься на ней запретили отдельным распоряжением - так это было популярно у горожан. В 1426 году он устроил между оболочками купола кухню с уборной, чтобы каменщики не спускались вниз на обед: подъём к рабочему месту был равен двадцати пяти этажам. Купол объявили законченным в 1436 году. Фонарь наверху достраивали уже после смерти Брунеллески, а бронзовый шар на самом верху поднимали в 1471-м машиной, которую он назвал «замок»; шар отливал Андреа дель Верроккьо, и в его мастерской в это время работал подмастерьем молодой Леонардо да Винчи. Леонардо потом зарисовал подъёмные машины - и на несколько веков получил славу их изобретателя. Этот купол до сих пор самый большой кирпичный купол в мире. **Заголовок:** Внутри: два наёмника на стене, Данте с книгой и могила, которую нашли случайно

Внутри собор пустоват и неожиданно холоден - после фасада это почти обидно. Но здесь есть три вещи, за которыми стоит идти specially. Первая - две конные фрески на левой стене. Это кондотьеры, наёмные командиры на службе Республики. Джованни Акуто - на самом деле англичанин Джон Хоквуд - написан Паоло Уччелло в 1436 году, ровно тогда, когда закончили купол. Никколо да Толентино написан Андреа дель Кастаньо двадцатью годами позже, в 1456-м. Обе фрески сделаны в технике, имитирующей камень: город обещал наёмникам конные памятники, а поставил нарисованные. Дешевле - и, как выяснилось, долговечнее. Вторая - картина Доменико ди Микелино 1465 года: Данте с «Божественной комедией» в руках, а за его спиной Флоренция с уже готовым куполом. Поэт умер за сто с лишним лет до того, как этот купол появился, и города с куполом никогда не видел: он умер в изгнании, в Равенне, и во Флоренцию не вернулся. На картине его наконец поставили домой. Третья - вниз, в крипту. Под собором лежат остатки Санта-Репараты, той церкви, которую снесли, чтобы построить эту. Там же - надгробная плита Брунеллески. Её нашли только в семидесятых годах прошлого века, при раскопках Санта-Репараты, которые шли с 1965 по 1973 год: то, что человек, построивший купол, похоронен прямо под ним, знали из документов - Данилова приводит его надгробную эпитафию, где он прославлен как строитель «удивительного купола», - но где именно лежит плита, забыли на пять веков. И ещё одна дверь, на которую обычно не смотрят: Новая сакристия, с бронзовыми створками и глазурованным люнетом Луки делла Роббиа. 26 апреля 1478 года, во время торжественной мессы в этом самом соборе, на братьев Медичи напали разом: заговор Пацци, за которым стоял папа Сикст IV, был попыткой покончить с властью семьи одним ударом. Джулиано убили здесь, на месте. Лоренцо отбился от двоих и успел вбежать в сакристию, захлопнув за собой эту дверь, - а оттуда добрался до дома. Так что у бронзовых створок Луки делла Роббиа биография не только художественная: за ними однажды спрятали человека, от которого зависела судьба города. Ещё поднимите голову: фреска «Страшный суд», покрывающая изнутри всю чашу купола, - это Джорджо Вазари и Федерико Цуккари, шестнадцатый век. У Брунеллески в оболочках были предусмотрены семьдесят два маленьких окна, и часть внутренних заложили именно затем, чтобы освободить место под живопись. То есть чашу, задуманную как венец света, закрасили сюжетом о конце мира.