Оспедале дельи Инноченти

Начнём с того, что это здание было придумано решать. Подкидышей во Флоренции оставляли у дороги, в канаве, на пороге; их звали gettatelli - «выброшенные». Тех, кого не подбирали вовремя, ждали животные или люди, готовые продать ребёнка в бордель. Средневековые госпитали брали таких детей заодно с больными и паломниками - но заодно, а не специально. Флоренция стала первым городом, который заказал учреждение исключительно для сирот и подкидышей. И задумано оно было не как приют, а как то, что по-русски точнее назвать воспитательным домом: под одной крышей ясли для грудных, школа, мастерские, где подростков учили ремеслу, медицинская помощь, аптека и церковь. Выходили оттуда в восемнадцать лет, со специальностью. Девочек учили домоводству, рукоделию и уходу за детьми, и приданое им тоже собирал дом. Хронист Горо Дати записал это так: в новом Оспедале «будут принимать любое дитя мужского и женского пола, всем давать кормилиц, всех содержать и, когда девочки вырастут, их выдадут замуж, а мальчиков обучат ремёслам, что явится делом, заслуживающим уважения». Деньги пришли по завещанию. В 1410 году богатый купец Франческо Датини из Прато оставил тысячу флоринов на постройку во Флоренции дома именно для брошенных детей. Девять лет деньги лежали неиспользованными - и тогда за дело взялся цех шелкоделов, которому город ещё с тринадцатого века поручил заботу о сиротах. В начале 1419 года цех начал скупать землю рядом с церковью Сантиссима Аннунциата, а 17 августа 1419 года началась стройка. Мотивы цеха стоит назвать честно, потому что они были двойные. Да, это была благотворительность - и да, это была демонстрация. Цех не строил дом «сколько нужно»: он строил дом заметно роскошнее, чем требовала задача, и добивался у города исключительного права не только финансировать стройку, но и управлять приютом навсегда. В прошении, которое они подали приору, сказано прямым текстом: гильдия «начала строить прекраснейшее здание в городе Флоренции», и просит закрепить за собой право «выбирать надзирателей и воспитателей приюта, и детей, и слуг». И вот что стоит знать, стоя перед этой лоджией сегодня. Дом работает по назначению больше пяти с половиной веков - с открытия и до сих пор, он и сейчас детское учреждение, а музей занимает только верхний этаж. Слева от портика ищите ротy - вращающийся каменный круг, в который ребёнка можно было положить анонимно, не встречаясь ни с кем. **Заголовок:** Лоджия, с которой, как считают, началась ренессансная архитектура

Комплекс большой и запутанный, но с площади видна только одна его часть - фасад. Именно на нём цех велел Брунеллески сосредоточиться, и это его первая самостоятельная постройка: купол собора он тогда только начинал. Смотрите на аркаду. Арки высотой около восьми метров и шириной больше пяти - то есть высотой в двухэтажный дом того времени. В XV веке, среди обычной городской застройки, это должно было выглядеть почти нахально: слишком просторно и слишком достойно для дома, где живут подкидыши. Именно этот избыток и есть высказывание цеха о себе. Хронология работ, известная по документам, показывает, как медленно всё это складывалось. В 1420-м заложили фундамент портика, и цех просил у города разрешения вынести широкую лестницу за границу купленного участка, на три браччо общественной земли. К концу года на площадку начали свозить колонны, а в январе 1421-го торжественно поставили первую - как образец, с левой стороны портика. Синие терракотовые медальоны с младенцами между арками - Андреа делла Роббиа, и они появились позже самой лоджии. Их обычно принимают за исходную часть замысла; на самом деле это добавление, и без них аркада читается строже. Руководителями стройки цех выбрал трёх человек: Горо Дати, Франческо делла Луна и Филиппо Брунеллески. Архитектором из них был один, двое других - состоятельные и уважаемые горожане, которые следили за работами и деньгами. Об этом стоит помнить, глядя на здание, которое называют первым ренессансным: решения по нему принимал не автор единолично, а комиссия из трёх, где архитектурой занимался один. **Заголовок:** Сколько здесь Брунеллески: честный ответ

Неприятная правда, которую редко говорят у этой лоджии: то, что вы видите, - не 1420-е годы. Плана Брунеллески не сохранилось - ни в оригинале, ни в позднейших перерисовках; нет даже архивной записи, что такой план существовал. Поэтому вопрос «что именно задумал Филиппо» историки решают по самому зданию, а здание сильно переделано. Переделки начались уже в пятнадцатом веке и шли до конца двадцатого. В 1842 году после землетрясения портик обрушился, и почти все колонны пришлось заменить новыми - их сделали по рисункам архитектора Леопольдо Паски, он же заметно переделал правую часть фасада и пристроил ещё один пролёт. Фасад переделывали ещё дважды - в 1872 и 1896 годах. Внутренние помещения перепланировали много раз, и назначение их менялось: дом всё это время работал, а работающий дом переделывают под нужды, а не под историю. Обратная работа началась в 1961 году: архивные документы изучены заново, опубликованы новые, построено несколько графических реконструкций - и здания, спроектированного Брунеллески, и всех стадий позднейшей строительной истории. К шестисотлетию Брунеллески восстановили часть интерьеров, и тогда же открыли восстановленный дворик в правой части комплекса - «Дворик женщин». Зачем всё это знать: потому что «первое здание Возрождения» - это не фотография, а восстановленная конструкция, в которой есть XV век, есть 1842 год и есть XX век. И честнее смотреть на лоджию именно так - как на замысел, дошедший через три ремонта, - чем как на нетронутый памятник.