Музей Опера-дель-Дуомо

Простое правило для площади Дуомо: почти всё, чем на ней восхищаются, - копии. Подлинники здесь. Врата Рая Гиберти, десять золочёных панелей, над которыми он работал с 1425 по 1452 год, стоят в этом музее; на Баптистерии с 1990 года копия. Панно нижнего яруса колокольни - «Кузнечное ремесло», «Сотворение Адама и Евы», планеты и свободные искусства Андреа Пизано и его помощников - тоже здесь. Скульптуры Арнольфо ди Камбио, Донателло и Нанни ди Банко, снятые со старого фасада собора, - здесь. Фрагменты древней купели и серебряный алтарь с историей Иоанна Крестителя, шедевр флорентийских ювелиров работы Верроккьо с учениками, - здесь. Ещё две вещи, за которыми стоит идти отдельно. Две кантории - мраморные балконы для певчих: одна Луки делла Роббиа, 1438 год, вторая Донателло, 1439-й. Их сделали одну напротив другой, для одного собора, с разницей в год, и разница между ними видна сразу: у делла Роббиа дети поют аккуратно и внятно, у Донателло вакханалия, в которой лиц почти не разобрать. И деревянная «Кающаяся Магдалина» Донателло, 1455 год, - зрелая работа, где от красоты не оставлено ничего. На середине лестницы, ведущей наверх, стоит «Пьета» Микеланджело - вторая из трёх, которые он сделал, около 1550 года. Она не закончена, и на неё стоит смотреть, зная две вещи. Первая: по рассказам, скульптор сам напал на неё в ярости. Вторая: он предполагал поставить её над собственной могилой.

Отдельный зал занимают машины Брунеллески. Это самая недооценённая экспозиция Флоренции. Здесь лежат его инструменты и часть механизмов, которыми поднимали и разворачивали камень: подъёмник на воловьей тяге, «замок» для перемещения груза по горизонтали, блоки, зажимы, формы для фигурного кирпича. Судья Testa, автор путеводителя по флорентийскому искусству, описывает впечатление точно: машины, сохранившиеся в этом музее, «выглядят скорее загадочными и жуткими орудиями пыток, чем строительными приспособлениями». Дело не только в виде. Как именно они работали, сегодня часто установить невозможно: Брунеллески всю жизнь боялся, что его идеи украдут, чертежей не оставлял, а плотников, собиравших подъёмник, заставил поклясться молчать. Даже комиссия, которая платила ему за стройку, не понимала устройства машин - и просто верила, что он знает, что делает. Один побочный сюжет. Молодой Леонардо да Винчи, работавший подмастерьем у Верроккьо - того самого, кто отливал бронзовый шар для фонаря купола, - зарисовал эти машины. Рисунки сохранились, и на несколько веков Леонардо получил славу их изобретателя. Машины были не его. Стоя здесь, легко понять главное про купол: его не «спроектировали». Его придумали вместе с инструментами, которыми только и можно было его сложить. Это не архитектурный проект, а изобретение производства - и оно лежит в этих витринах.

Этот музей устроен не как галерея, а как склад собора. Всё подлинное, что стояло снаружи на площади, за сто с лишним лет унесли сюда, а на улице повесили копии. Здесь нет ощущения картин на стенах. Здесь лежит сам собор, разобранный на части. У музея есть хозяин, и его имя стоит в названии. Опера дель Дуомо это не опера и не музей. Это строительное управление собора, учреждение, основанное для того, чтобы собор построить, и пережившее стройку на шестьсот лет. Его чиновники назывались операйи, его главные архитекторы капомаэстри. Оно нанимало Брунеллески и Гиберти, спорило с ними о деньгах и заказывало статуи Донателло. Всё, что вы увидите внутри, когда-то было заказано этой конторой. Один эпизод скажет о ней больше описания. В 1434 году Брунеллески демонстративно отказался платить взнос в цех каменщиков и деревообделочников, и цех посадил его в долговую тюрьму. Это была та самая тюрьма, куда сам Брунеллески за двадцать пять лет до того упрятал резчика Грассо ради знаменитого розыгрыша. Из заключения его вытащила Опера, потому что без него вставала стройка. Ирина Данилова добавляет к этому важное: после 1434 года, когда Козимо Медичи начал расправляться с противниками, Опера осталась одним из немногих флорентийских учреждений, сохранивших независимость. Практическое. Двадцать восемь залов, три этажа, шесть тысяч квадратных метров, больше семисот произведений. Закладывайте полтора-два часа. Музей открыт с 8:30 до 19:00 и закрыт в первый вторник месяца, а это единственный день, когда сюда можно приехать зря. Сам музей сообщает, что лифты идут на все уровни, в залах стоят скамейки, а туалеты есть на нескольких этажах. С коляской пройти можно, музей перестроен к 2015 году, когда к нему присоединили соседнее здание старого театра. Самый дешёвый билет, в который он входит, это Ghiberti Pass, и он же даёт баптистерий и Санта-Репарату. Первый этаж Вход, двор и коридор имён проходятся быстро, но не насквозь. В коридоре висят портреты и имена людей Оперы за шесть веков. Это единственное место в музее, где рассказывают не про вещи, а про контору, которая все эти вещи заказала. После истории с тюрьмой смотреть на них интереснее. Дальше вводный зал и галерея скульптуры с обломками средневекового убранства собора и баптистерия. Здесь можно идти не задерживаясь, это разбег. Зал Рая. Начните считать время отсюда и не спешите уходить. Это двусветный зал, в котором в натуральную величину собран средневековый фасад собора. Его начал Арнольфо ди Камбио в 1296 году, достроить не успели, а в 1587-м великий герцог Франческо I велел разобрать. Реконструкцию собрали по рисунку той эпохи, и подлинные статуи стоят в ней на прежних местах. Напротив фасада висят все три бронзовые двери баптистерия. Южные Андреа Пизано, Северные и Врата Рая Лоренцо Гиберти. На самом баптистерии снаружи с 1990 года копии. Середина зала - особая точка. Это единственное место на свете, где двери видно так, как их задумывали, то есть напротив того фасада, к которому они были обращены. Ради одного этого стоило строить музей. Зал фрагментов фасада идёт следом. Здесь инкрустированные мраморные куски того самого фасада 1587 года, который разобрали. Зал тихий и обычно пустой, а это лучшая половина музея. Магдалина Донателло стоит в отдельной небольшой комнате. Деревянная, поздняя, около 1455 года. Она некрасивая, и это сделано нарочно. Донателло вырезал не святую с иконы, а измождённого человека, и после зала с мраморными красавцами это выбивает из колеи. Восьмиугольная капелла реликвий собрала драгоценные реликварии с четырнадцатого по восемнадцатый век. Если драгоценности вас не держат, проходите, дальше важнее. «Пьета» Микеланджело стоит на собственной трибуне. Он делал её между 1547 и 1555 годом для своей гробницы и не закончил. По рассказам, в ярости он сам напал на неё и отбил часть, но источник у нас на это один, поэтому говорю осторожно. А вот старика в капюшоне, который держит тело сзади, принято считать автопортретом Микеланджело в старости. Первый этаж кончается лапидарием с каменными обломками, среди которых части старой купели баптистерия. Второй этаж На новой лестнице висит подготовительный картон для мозаик над дверями собора. Его легко проскочить, глядя под ноги. Галерея кампанилы, длинный коридор. Здесь всё, что стояло снаружи на колокольне Джотто. Шестиугольные рельефы с человеческими ремёслами внизу, ромбовидные майоликовые вставки с небесными силами выше, а по стенам пророки и сивиллы. Ищите здесь Донателло. Его пророк, которого Флоренция прозвала Дзукконе, то есть тыквоголовым, на самом деле Аввакум. Рядом его же Иеремия. Это лица, а не типажи, и в толпе средневековых статуй их видно сразу. Галерея купола. Вот ради этого зала архитектор сюда и идёт. Деревянные модели купола и фонаря, подлинные инструменты и материалы, которыми купол клали, и посмертная маска Брунеллески. Инструменты выглядят как орудия пыток, и это не преувеличение. Устройство своих машин Брунеллески держал в тайне, плотники давали слово молчать, а члены попечительского совета просто верили, что он знает, что делает. Стоит знать, чем он занял эту веру. В 1418 году он выиграл конкурс на кружала, леса и подъёмники, сделал модель и устроил публичную проверку её на прочность. Через год Опера созвала со всего христианского мира мастеров и инженеров, чтобы решить, как вообще возвести такой свод. Там Брунеллески сказал, что строить надо без лесов, доказать не смог, и его подняли на смех. Убедить он их не убедил, но заставил записать свой способ в приходно-расходную книгу Оперы, чтобы потом не отвертеться. Модели в этом зале и есть остатки того спора. Работать ему велели вдвоём с Гиберти, и это была не помощь, а надзор. Когда дошло до дела, Брунеллески потребовал разделить обязанности и дал сопернику выбор: либо новые подмостья, либо первый венец купола. Гиберти взял венец как работу попроще и сделал его так, что затраты пропали даром, а вместе с ними и тридцать шесть флоринов его годового жалованья. Посмотрите на купол через окно этажом выше и вспомните ещё одно. В 1429 году в боковых стенах собора пошли трещины, и эксперты решили, что виноват купол. Брунеллески считал, что виноват сам корпус собора, и предлагал пристроить боковые капеллы как контрфорсы. Правление цеха шерсти платить не захотело, и вместо капелл поставили временные железные тяги. «Вновь установленные крепы в среднем нефе церкви очень уродливы», записал он в 1434 году. Капеллы так и не построили, а тяги стоят до сих пор. Бельведер Рая это окно, из которого сверху видно зал Рая и собранный в нём фасад. Вид оттуда неожиданный. Зал нефов собрал живопись и скульптуру четырнадцатого века, вынесенную из собора. Галерея канторий. Две певческие трибуны, Луки делла Роббиа 1438 года и Донателло 1439-го, стоят друг напротив друга. Обе висели над дверями двух сакристий, и делали их одновременно, зная работу соперника. Одна задача и два противоположных ответа. У делла Роббиа дети поют по нотам, аккуратно и по рядам. У Донателло они пляшут и почти вываливаются из рамы. Здесь же его рельеф с сотворением Евы. И маленькая деталь, которая связывает этот зал с предыдущим. Вешал эти трибуны в соборе тот же Брунеллески. Работа в соборе не сводилась для него к куполу: он строил гробницу святого Зиновия и крипту под его алтарём, помогал ставить новый орган и крепил обе певческие трибуны. Человек из галереи купола повесил то, подо что вы сейчас стоите. Восьмиугольный зал занят рельефами хора работы Баччо Бандинелли и Джованни делл'Опера. Зал проходной, и это нормально. Зал сокровищницы баптистерия. Главная вещь тут серебряная передняя стенка алтаря с историей Иоанна Крестителя, которую делали больше ста лет, с 1367 по 1483 год. Рядом серебряный крест с эмалями Антонио Поллайоло 1457 года и двадцать семь шитых облачений, так называемый Парато ди Сан Джованни, вышитых между 1466 и 1488 годом. Дальше пять залов подряд отданы конкурсам на фасад собора девятнадцатого века. Чертежи, проекты, эскизы скульптуры. Собор простоял без фасада почти три века, и это залы про то, как долго Флоренция не могла решить, каким он должен быть. Если время кончается, ускоряться надо именно здесь. Третий этаж Большая галерея деревянных моделей. Здесь модели фасада конца шестнадцатого и семнадцатого века работы Буонталенти, Джамболоньи и Джованни Антонио Дозио. Тот же спор, что этажом ниже, только на двести лет раньше и в дереве. Комната сравнения устроена умно. Из одного окна видно галерею купола внизу с моделями, из другого сам купол снаружи. Модель и построенное по ней здание в двух окнах одной комнаты. Галерея с большими полотнами шестнадцатого века и зал облачений идут следом. В зале облачений висит «Мадонна» Джотто из Сан Джорджо алла Коста, и вот мимо неё проходить не надо. Последняя комната опять с окном в зал Рая, теперь с другой стороны фасада. Выше открытая площадка с видом на купол и крыши Флоренции. Если у вас всего час Зал Рая, галерея купола, кантории, площадка с видом. Ровно в таком порядке. Остальное оставьте на второй заход, билет действует семьдесят два часа. Если вы с коляской Лифты идут на все этажи, и обход по порядку не требует ступеней. Узкие места это капелла реликвий и комната Магдалины, обе маленькие. В зале Рая и в галерее купола просторно, и именно там вы проведёте больше всего времени.