Баптистерий Сан-Джованни

Восьмигранник в зелёном и белом мраморе напротив собора - самое старое и самое почитаемое здание Флоренции. Флорентийцы Возрождения были уверены, что это античный римский храм, который потом приспособили для христианского обряда. Восемнадцать массивных классических колонн внутри их в этом убеждали. Наука давно эту версию опровергла, но заметьте, что произошло: город, у которого не было римского прошлого нужного масштаба, придумал его себе - и поверил. Настоящая дата основания неизвестна до сих пор. Скорее всего шестой или седьмой век, возможно и раньше - четвёртый или пятый. Твёрдая дата одна: в 1059 году здание перестроили, и между этим годом и тринадцатым веком его облицевали снаружи геометрическим узором из цветного мрамора - тем, который вы видите. Зайдите внутрь и поднимите голову. Купол покрыт мозаиками тринадцатого века - Старый и Новый Завет и «Страшный суд». Это единственный такой мозаичный цикл во Флоренции: город, ставший столицей живописи, свою византийскую мозаику сохранил только здесь. И ещё одно, что объясняет, почему за украшение именно этого здания взялись первым, как только начался пятнадцатый век. В 1400 году собор напротив был неоконченной оболочкой без купола, а Баптистерий работал. Сюда несли крестить детей все - от банкира до сукновала, - и обряд означал вход сразу в две общности: в церковь и в коммуну Флоренции. Сердцем города был не собор. Сердцем города была эта купель. **Заголовок:** Конкурс 1401 года: двери достались ювелиру, а купол - проигравшему

У Баптистерия три бронзовые двери, и все три стоит различать. **Южные, Андреа Пизано, 1330-1336.** Самые старые. Двадцать эпизодов жития Иоанна Крестителя, патрона Флоренции, плюс восемь панелей с добродетелями. Читать их надо сверху вниз, сначала левую створку, потом правую: слева - проповедь, справа - мученичество и погребение. Автор подписался по верху дверей, и подпись сохранилась: «ANDREAS UGOLINI NINI DE PISIS ME FECIT A D MCCCXXX» - «Андреа, сын Уголино, сына Нино, из Пизы, сделал меня в год Господень 1330». Сначала они стояли на главном, восточном входе, потом их переставили на южный - и сегодня они на южном. **Северные, Лоренцо Гиберти, по итогам конкурса 1401 года.** Вот здесь начинается главный сюжет. Заказ вёл шерстяной цех Калимала, судила комиссия из тридцати четырёх человек - клирики и деловые люди. Задание всем одно: бронзовый рельеф «Жертвоприношение Авраама». Подали семь работ, пятеро участников были не флорентийцы, и выбрать чужого для здания, вокруг которого держался весь местный патриотизм, было политически невозможно. В финале остались двое своих: Лоренцо Гиберти, которому было около двадцати двух, самый молодой из всех, и Филиппо Брунеллески, старше его на несколько лет. Победил Гиберти. Записей о том, как судьи спорили, не сохранилось, но известно, что его панель была на треть легче и, кроме фигуры Исаака, отлита целиком; у Брунеллески работа была тяжелее и составлена из нескольких частей. То есть, возможно, решило не искусство, а расчёт: меньше дорогого металла и прочнее результат. Брунеллески, проигрывать не умевший, заявил, что Гиберти всё подстроил. Судить можно самому: обе конкурсные панели целы и выставлены рядом в Барджелло. Дальше случилось то, что важнее самих дверей. Гиберти на полвека сел за бронзу для Баптистерия, а обиженный Брунеллески бросил скульптуру и уехал в Рим - мерить и рисовать античные своды. Если бы он тогда выиграл, купола собора, скорее всего, не было бы вовсе. Сколько это стоило: по собственному счёту Гиберти - двадцать две тысячи флоринов. Историк Антонио Паолуччи говорит, что это равнялось годовому оборонному бюджету Флоренции и было лишь немного меньше суммы, за которую город через несколько лет купил себе целый Сансеполькро. Договор Гиберти подписал 23 ноября 1403 года: двести флоринов в год ему, все материалы и подсобный труд - за счёт цеха. И там же он узнал, что сюжет поменяли: вместо Ветхого Завета - жизнь Христа, двадцать восемь панелей, каждая чуть меньше двух футов, каждая вписана в четырёхлистник. **Восточные, они же «Врата Рая», Гиберти, 1425-1452.** Вторые его двери, уже без конкурса и без четырёхлистников: десять больших золочёных панелей с перспективой, глубиной, пейзажем. Название пошло от фразы Микеланджело, которую записал Вазари в «Жизнеописаниях» 1558 года: его спросили, что он думает об этой работе, и он ответил - «они так прекрасны, что могли бы быть вратами рая». Важное для посетителя: на самих дверях сейчас копии. Оригинальные десять панелей стоят в музее Опера-дель-Дуомо, в двухстах метрах отсюда, и туда стоит зайти сразу после Баптистерия.