Базилика Сан-Лоренцо

Зайдите в Старую сакристию и постойте в ней молча. Это небольшое помещение историки называют первым интерьером кватроченто - первой ячейкой новой архитектуры, возникшей внутри средневекового здания. Заказчиком был Джованни ди Аверардо деи Медичи - по словам биографа, «человек уважаемый, один из самых значительных в городе и богатый». В 1420 году он позвал Брунеллески, «желая сделать вещь красивую и богатую». Работу закончили в 1429-м - в том же году Джованни умер. Что здесь поражало современников, известно из первой биографии Брунеллески, написанной Антонио Манетти: «Сакристия привлекала внимание больше, чем что-либо другое; и жителей города и приезжих, всех, кому случалось увидеть её, она поражала новизной приёмов и красотой. Туда постоянно приходило столько народу, что это доставляло величайшее неудобство для тех, кто там работал». То есть на стройку ходили смотреть, как на аттракцион, и мешали работать. Новизна была в перекрытии. Способ называют «гребней и парусов»: купол, у которого отчётливо выделен костяк из рёбер, а между рёбрами - заполняющие поверхности. Такой зонтичный купол с сильно выступающими рёбрами Брунеллески применил здесь дважды - в основном помещении и в алтаре. И вот тут - самая интересная часть, и её стоит рассказать честно, потому что она про то, как работает история искусства. Манетти считал, что приём заимствован у «древних», то есть привезён Брунеллески из Рима. Большинство современных специалистов с этим не согласны: ребристо-парусная конструкция по своему устройству восходит не к античности, а к готике. А образцом самого мотива - купола-балдахина с торчащими рёбрами - считают изображения таких куполов в мозаиках Баптистерия, того самого, что стоит в двух кварталах отсюда. Получается характерная для Флоренции вещь. Приём, который город принял как возрождение древности, пришёл из готики и с местных мозаик - но флорентийцы, легко отождествлявшие новшество с античностью, увидели в нём Рим. И это не мешало приёму быть новым: осуществлён он был по-новому, и как смелость воспринимался справедливо. **Заголовок:** Базилика, которую Брунеллески начал, а достраивали без него - и не по его плану

История этой стройки запутана настолько, что специалисты до сих пор не могут ответить на простой вопрос: что именно здесь спроектировал Брунеллески. По порядку. В 1418 году капитул решил обновить и расширить алтарную часть и трансепт старой романской церкви - на средства прихожан, по проекту настоятеля Маттео Дольфини. Синьория разрешила снести целую улицу к востоку от церкви. 1 августа 1421 года состоялась закладка: после вечерни процессия вышла из храма, обогнула его справа и остановилась позади кампанилы, и «все - и приор и каноники - были с оливковыми ветвями в руках, и каждый сделал удар мотыгой в том месте, где должен быть фундамент». В конце того же года Дольфини умер, успев поднять только часть стен главной капеллы. Дальше в дело входят Медичи. Джованни ди Аверардо с 1420 года финансирует работы, приглашает Брунеллески и поручает ему Сакристию и примыкающую капеллу Космы и Дамиана - будущую фамильную капеллу семьи. После смерти настоятеля Брунеллески предлагают возглавить и перестройку алтарной части. И тут всё останавливается. В 1429 году Джованни умирает; в том же году Флоренция начинает тяжёлую войну с Луккой, и денег больше нет. Сам Брунеллески занят осадой Лукки. В 1433-м война кончается бесславно, а Козимо Медичи арестован и отправлен в изгнание вместе со всей семьёй. Работы оживают только в 1434-м, после его возвращения, - но имя Брунеллески в платёжных ведомостях после 1429 года больше не встречается. Козимо приводит своих: архитектора Микелоццо, который поехал с ним в изгнание, и скульптора Донателло; у них была общая мастерская. Появляется новая строительная программа 1434 года, которую приписывают Микелоццо. Тогда же в уже законченную Сакристию вторгается декоративное убранство, не согласованное с Брунеллески, и искажает решение её алтарной стены. Второй раз Козимо вмешался ещё серьёзнее. По первоначальному замыслу алтарь должен был стоять на перекрестье, под куполом. Придя к власти, Козимо решил поместить под куполом собственную гробницу работы Донателло, а алтарь перенести в главную капеллу - и капеллу пришлось для этого переделывать. Прихожанам всё это надоело. В 1442 году квартал собрался и постановил: не дожидаясь богатых семей, занятых своими капеллами, разрешить достраивать алтарную часть любому желающему - лишь бы в церкви наконец можно было служить. Решение сохранилось, и в нём сказано: «чтобы каждый имел право строить главную капеллу и любую из стен этой капеллы, и руководить строительством, и продолжать и завершать её в той форме, как ему хотелось бы, чтобы она была выстроена». Подействовало: Козимо, не желавший упускать инициативу, с 1442 года снова вкладывает деньги, а по-настоящему работы разворачиваются с 1446-го - года смерти Брунеллески. В 1450-м пишут четвёртую строительную программу. Так что, стоя в этом холодном сером интерьере, стоит держать в голове: он ренессансный по языку, но собран из решений четырёх разных программ, двух семейных амбиций и одного проигранного военного похода. И Сакристия рядом - та часть комплекса, чьё авторство не оспаривает никто: во всех версиях специалистов она остаётся его работой.