Sheikhantaur complex

Мы проходим с вами «Шейхантаур». Сегодня это территория Исламской академии, но сто лет назад здесь шумела густая, тенистая роща. Здесь росли уникальные хвойные деревья - «сауры». Легенда гласит, что их посадил сам Искандер Зулькарнайн - Александр Македонский. Или что они выросли там, где он пролил «живую воду». К сожалению, в XX веке почти весь этот священный лес вырубили ради расширения города. Но кое-что осталось. Мавзолей Шейхантаура. Это небольшое кирпичное здание с порталом а иммено Мавзолей суфия Шейха Ховенди Тахура (в народе, Шейхантаура), жившего в XIV веке. Само здание построили позже, в XIX веке. Но главная тайна скрыта внутри. Там, прямо в первой комнате мавзолея, стоит ствол того самого священного саура. Дерево давно высохло и окаменело, но его не спилили. Мавзолей бережно построили вокруг него. Это единственное уцелевшее дерево из той самой легендарной аллеи. Мавзолей Калдыргач-бия Это здание, не похоже ни на что в Ташкенте. Видите этот острый пирамидальный купол? Не круглый, не голубой, а именно конусом? Это Мавзолей Калдыргач-бия. Считается, что это самое старое здание, сохранившееся в городе (XV век). Такой шатровый купол редкость для нас, это стиль кочевников, стиль степи. По преданию, здесь покоится знаменитый Толе-бий, правитель Ташкента и судья казахского Старшего жуза. Третий здание этого комплекса - Мавзолей Юнус-хана. Это массивное двухэтажное здание. Юнус-хан был не просто правителем Ташкента, он был дедом основателя империи Великих Моголов - Бабура. Обратите внимание на фасад: сверху его украшает ряд арок и колонн - «ревак». Это очень редкий прием для нашей архитектуры. У этого здания сложная судьба. В советское время его использовали как угодно, только не как усыпальницу. Здесь было общежитие, потом коммунальные квартиры, склады, даже институт. Из-за этого интерьеры сильно пострадали. Шейхантаур - это памятник не только древности, но и советской градостроительной драме. Когда в 30-х и 40-х годах пробивали улицу Навои (по которой мы идём), она прошла прямо «по живому», отрезав часть комплекса. В 1947 году снесли уникальные резные ворота входа. А на месте старого кладбища построили стадион и здания институтов. Древние мавзолеи оказались зажаты между бетонными коробками заводов и многоэтажек.

В книге «Памятники зодчества Ташкента» 1983 года у Шейхантаура есть генплан, и на нём девятнадцать номеров: чортак 1892 года, медресе, мечети Занджирлик, Гариб и Сеид Азимбая, хауз Лянгар, ворота кладбища, чилляхона, зиаретхона, пятисотлетний чинар, минарет 1913 года, три мавзолея и ещё несколько мазаров. Текст рядом с планом начинается с оговорки: ансамбль «архитектурного единства в настоящее время не представляет». План рисует то, чего уже нет. Каким всё это было, авторы книги, В. А. Булатова и Л. Ю. Маньковская, описывают подробно. Здесь было самое почитаемое кладбище города, где «хоронили узбекскую аристократию, о чём свидетельствовали многочисленные резные надгробия, существовавшие до реконструкции района». В праздники здесь совершали зиарет к мазарам, устраивали радения дервишей, бои куропаток и перепелов. Среди зелени стояли «шийпаны, чайхоны, лавки-дуканы для продажи лепёшек и сладостей, ошхона, балаганы для зрелищ». Хронологию утрат та же книга даёт одним абзацем. «С 1924 г. кладбище было закрыто, район подвергнут реконструкции. Снесены чилляхона и другие постройки. В 1947 г. разобран чортак 1892 г., в 1964 г. исчезли остатки медресе Ишанкулдатха, в котором размещалась киностудия. В 1967 году разобрана мечеть Хатун, служившая последние годы библиотекой». Мечеть Хатун построили в 1754 году, а сюда перенесли из старого города в 1932-м. Через тридцать пять лет её не стало и здесь. С воротами год расходится. Журнал «Строительство и архитектура Узбекистана» в 1979 году писал, что ворота «были снесены в 1943 году в связи с реконструкцией ул. Навои». Реконструкция улицы по проекту В. Смирнова и М. Булатова действительно началась в 1943-м: старую, узкую Джаркучу, она же Шейхантаурская, превращали в магистраль. Сами створки ворот уцелели. Путеводитель «По улицам Ташкента» 1971 года пишет, что они, «резные массивные деревянные», «в настоящее время хранятся в Музее искусств Узбекской ССР». Самая подробная история - у медресе, примыкавшего к входным воротам. В 1884 году в нём открылась первая русско-туземная школа, которая, по словам того же путеводителя, положила «начало светскому образованию в Туркестане». Потом в здании работала киностудия. Остатки медресе, по книге Булатовой и Маньковской, исчезли в 1964 году. В апреле того же года «Правда Востока» напечатала заметку «Конец старого Шейхантаура»: «А ведь старого Шейхантаура больше нет. До основания срыли его бульдозеры, подравняв заодно с уровнем магистрали и бугор, на котором высились стены». На этом месте строили пятиэтажное здание института «Узгоспроект» длиной в сто метров, с ателье мод в торце и солнцезащитными козырьками из асбоцемента. Остановки к тому времени уже назывались «Облисполком», а старожилы по привычке всё ещё говорили «Шейхантаур». Через семь лет путеводитель объяснил, почему медресе не жалко: оно «ныне снесено, так как не представляло собой историко-архитектурного интереса». Ещё через четырнадцать лет архитектор Т. Л. Пуйгина в журнале «Архитектура и строительство Узбекистана» перечислила утраты иначе: «К сожалению, Шейхантаурский комплекс сильно пострадал при недавней реконструкции центра города. На его территории были снесены входные ворота - чортак, примыкающие к нему медресе Ишанкул-Дадха, мечети Заджарлик и Гариб, медресе Юнусхана». Её статья 1985 года - и о реставрации, которая к тому времени уже шла. Институт УзНИИПреставрации восстановил три мавзолея и перенёс на территорию комплекса дом казия из бывшей Бешагачской даха: детали пронумеровали, собрали заново парадную часть, мехмонхану, резные колонны для айвана привезли из Хивы. Но, как пишет Пуйгина, «работа не доведена до конца. Не восстановлены старинные росписи потолка, а к потолкам подвешены современные люстры». Отдельно она пишет о том, что исчезло вокруг построек: «Одноэтажная жилая застройка, глинобитные домики - вот та среда, благодаря которой мавзолеи и мечети выглядели эффектно. В настоящее время рядом с мавзолеями выросли высотные сооружения, и мавзолеи затерялись среди этих многоэтажных построек». И вопрос, который она задала реставраторам: нужно ли восстанавливать чортак 1892 года «из современного кирпича и не предпринимать мер к воссозданию утраченной среды»?