Basilica of Maxentius and Constantine

Со стороны Виа деи Фори Империали вы увидите три исполинские арки с кессонами - глубокими квадратными нишами в толще свода. Кажется, что это стена. Это не стена. Это боковой неф, всё, что уцелело. И это была самая большая постройка на Форуме. Размер стоит проговорить вслух: около ста метров на шестьдесят пять, высота тридцать пять. То, что вы видите, - примерно треть. Строить начали в 308 году, при императоре Максенции. В 312-м Максенций сошёлся с Константином в битве у Мульвийского моста, проиграл и погиб. Стройку это не остановило: новая власть спокойно достроила чужое здание и записала на себя. Поэтому его сплошь и рядом называют просто базиликой Константина - имя проигравшего вытеснили из названия почти так же, как Каракалла вытеснил имя брата с арки Септимия Севера в двухстах метрах отсюда. Константин, впрочем, кое-что переделал. Первоначально зал был вытянут с востока на запад, как положено базилике: длинный центральный неф и боковые. Константин развернул ось поперёк, сделав три широких коротких нефа, а главный вход перенёс в середину длинной южной стены. Здание из продольного стало поперечным. В апсиде западного конца, так, чтобы её было видно отовсюду, стояла статуя императора высотой двенадцать метров - частью деревянная, частью мраморная. Она не пропала бесследно: гигантские голова, кисть и ступня лежат во дворе Палаццо деи Консерватори на Капитолии. Если пойдёте в Капитолийские музеи, вы их увидите и, скорее всего, узнаете - это самые фотографируемые обломки Рима. И последнее, уже знакомое по другим карточкам. Крыша базилики была крыта золочёной черепицей и блестела до VII века. Потом черепицу сняли - на крышу старого собора Святого Петра. Опять то же самое: в Риме здание не столько разрушается, сколько переезжает.

Если вы уже были на Римском форуме и у Траяна, то знаете: базилика - это зал для дел, суда и денег, безо всякой религии. Здесь надо добавить то, что меняет картину. Базилики строили двумя разными способами, и разница не в отделке, а в том, что держит крышу. Первый способ - ряды колонн и деревянные стропила сверху. Дёшево, быстро, надёжно, зал можно тянуть в длину сколько угодно. Так устроены базилика Эмилия, базилика Юлия, базилика Ульпия. Второй способ - то, что над вами. Никаких колонн и никакого дерева: своды, отлитые из бетона, опирающиеся на восемь исполинских столбов. Крестовые своды центрального нефа перекрывали пролёт почти в двадцать метров, а их распор гасили боковые нефы, перекрытые цилиндрическими сводами пониже. Сверху, над боковыми нефами, оставался ряд окон - и свет падал внутрь. По сути римляне взяли конструкцию своих же терм и сделали из неё гражданский зал. Второй способ несравнимо величественнее. И вот что важно: христианская церковь выбрала не его. Выбрала первый - колонны и деревянную крышу. Ранняя христианская базилика это и есть длинный зал под стропилами, разделённый рядами колонн на высокий средний неф и низкие боковые, со светом из верхнего ряда окон. Санта-Сабина, Санта-Мария Маджоре, старый собор Святого Петра - все они устроены так, а не сводами. Колонны при этом часто брали готовые, из построек постарше. Заходя в раннюю римскую церковь, можно увидеть колоннаду, собранную из разнокалиберных стволов и капителей, - их свезли с разных руин. Зачем так делали, историки спорят до сих пор, и спорят поимённо. Майкл Гринхал считает, что почти всегда - в девяноста пяти случаях из ста - дело было чисто практическое: дешевле и быстрее, чем тесать новые. Мария Фабрициус Хансен возражает, что колоннада из чужих колонн была сознательным высказыванием: старый мир, разобранный и вставленный в новый. Спор не решён, и выбирать сторону мы не будем. А результат в любом случае один: по Европе разошёлся зал с колоннами и стропилами. А этот, дорогой, остался стоять руиной на тысячу двести лет. И вот чем всё кончилось. В эпоху Возрождения, когда взялись строить новый собор Святого Петра, архитекторы пришли сюда - обмерять. Своды и столбы этой базилики стали предметом изучения: римские приёмы к тому времени успели забыть, и их восстанавливали с натуры. А замысел Браманте, начинавшего собор, описывают формулой, которая говорит сама за себя: купол Пантеона, поднятый на базилику Максенция. Два здания, мимо которых вы пройдёте на этой неделе, - его исходные данные. Оговорка, которую стоит сделать честно. Купол, который в итоге встал над собором, строил не Браманте, а Микеланджело, взявшийся за него в семьдесят с лишним лет, - и решал он задачу иначе: двойная оболочка из кирпича и камня, тем же способом, каким Брунеллески перекрыл флорентийский собор. То есть базилика Максенция задала замах, а работающую конструкцию дала Флоренция. Но стойте здесь и смотрите на три арки спокойно. Это не просто руина. Это то, с чего начали думать о главной церкви христианского мира - о той самой, на крышу которой, между делом, увезли отсюда золочёную черепицу.