Colosseum (Flavian Amphitheatre)

Вы стоите перед ним, и первое, что нужно понять: эта громада была политическим жестом. За несколько лет до её появления здесь было озеро. После пожара 64 года Нерон забрал себе выгоревший центр Рима и выстроил на нём Золотой дом - дворец с парком и искусственным водоёмом посреди города. Рим этого не простил. Когда Нерон покончил с собой, а после года смуты власть взял Веспасиан, солдат и практик, он сделал ход, который читался без пояснений: осушил императорское озеро и поставил на его месте здание для всех. Место говорило само - тирания кончилась, земля возвращается народу. Строили его пленные иудеи. Незадолго до этого Веспасиан подавил иудейское восстание, и рабочие руки для стройки взялись оттуда - здание, поставленное как подарок римскому народу, возводили люди, привезённые в Рим в цепях. Об этом редко говорят у входа, но помнить стоит: у «хлеба и зрелищ» была и оборотная сторона, и она видна прямо в кладке. Строительство начали в 72 году, а в 80-м, уже при его сыне Тите, амфитеатр открыли. Открытие длилось сто дней. Сколько зверей на нём убили, источники расходятся: греческий историк Дион Кассий пишет о девяти тысячах за все игры, поздние пересказы приводят другие цифры. Сходятся в одном - счёт шёл на тысячи. Собственно, имя «Колизей» к нему прилипло позже и, скорее всего, не от размера. Рядом стояла колоссальная бронзовая статуя Нерона - тот самый colossus. Статуи давно нет, а прозвище осталось зданию. В древности его называли иначе: амфитеатр Флавиев, по имени династии. Внутри почти пятьсот лет шли бои. Сражались гладиаторы, осуждённые и рабы - друг с другом и со зверями, часто до смерти. Зрители участвовали: платком просили пощады, опущенным пальцем требовали добить. Выжившим нередко всё равно перерезали горло. Сидели строго по чину. Сенаторы - на подиуме у самой арены, и даже без каменных скамей: они приносили свои кресла. Чем выше ярус, тем ниже сословие; на самом верху, под небом, сидели те, кому в этом городе не полагалось почти ничего. Разрез общества был вписан в разрез здания. Сколько людей сюда влезало, до сих пор спорят. Старые хроники называют восемьдесят семь тысяч, современные оценки осторожнее - от пятидесяти до восьмидесяти. Разброс объясняется просто: никто не знает точно, сколько ставили временных мест. И ещё одна поправка, которую стоит держать в голове, глядя на крест внутри. Он поставлен в память христианских мучеников, погибших на этой арене. Но что мучеников казнили именно здесь, позднейшие исследования не подтвердили. Крест стоит на месте, к которому предание привязалось задним числом, - и это, если вдуматься, тоже часть истории Колизея.

Теперь посмотрите на стену. Три яруса арок, восемьдесят штук в каждом. Это не украшение. Это и есть конструкция, и в ней спрятана идея, до которой додумались именно римляне. Арка - вещь коварная. Она держит вес, но взамен требует платы: раздвигает опоры в стороны. Это называется распор, и именно из-за него одиночная арка норовит развалить собственные ноги. Погасить распор можно только упором - массивом кладки, контрфорсом, чем-то, что примет давление на себя. Римляне нашли решение изящнее. Если поставить арки в ряд вплотную, распор каждой встречает распор соседней, и они гасят друг друга. В таком ряду опоры между арками работают спокойно; подпирать нужно только концы. А теперь главное: у Колизея ряд замкнут в эллипс. Концов у него нет вовсе. Каждая арка упирается в следующую, и так по кругу - система замыкается сама на себя и стоит без единого контрфорса. Дальше этот же приём повторили по вертикали. Три яруса аркад один на другом, и внутри - ещё четыре кольцевых коридора с такими же арками под трибунами. Арка держит вес зрителей и рядов над головой, а под ней остаётся пустое место, по которому люди ходят. Здание получилось не монолитом с прорезанными дырами, а каркасом, у которого пустота - рабочая часть. Материалы подобраны по нагрузке. Несущий скелет - травертин, твёрдый известняк из Тиволи, его везли за двадцать с лишним километров. Свод и фундамент - бетон, римская смесь, которая и сделала возможным всё остальное. Скрытые стены - кирпич и вулканический туф, то есть то, что полегче и подешевле, там, где его не видно. На фасад ушло около ста тысяч кубометров травертина. Блоки не скрепляли раствором - их сшивали железными скобами, всего около трёхсот тонн железа. Вблизи стена оказывается вся в рытвинах и выщербинах. Это не эрозия. Это следы скоб, которые потом выломали. Про это - в третьем рассказе. Ордера на фасаде уложены по правилу, привычному классической архитектуре: снизу самый простой, кверху самый нарядный. Нижний ярус - тосканский, римское изобретение; его часто принимают за дорический, и путаница эта живёт даже в путеводителях. Средний - ионический. Верхний - коринфский, с капителями из листьев аканта. Над ними - глухая стена аттика с коринфскими пилястрами. В арках двух верхних ярусов когда-то стояли статуи. И последнее, ради чего всё это затевалось. Восемьдесят нижних арок были пронумерованы: над каждой вырезан римский номер. Кроме четырёх - две для императора и консула, две для выступающих. Зритель находил на своей табличке номер, входил в свою арку, поднимался по своей лестнице и выходил к своему ряду через проём, который назывался vomitorium - от слова «извергать», к тошноте отношения не имеющий. Пятьдесят с лишним тысяч человек садились и расходились быстро, без давки. Схема эта работает до сих пор: любой современный стадион устроен ровно так же.

Если обойти здание кругом, становится видно странное: с одной стороны стена в четыре яруса, с другой её попросту нет. Уцелело примерно половина внешнего кольца. Вопрос, который стоит задать, - не «что его разрушило», а «куда оно делось». Ответ неудобный: Колизей разобрали. Не варвары и не время - сам Рим. Когда империя кончилась, а игры прекратились, посреди города осталась гора отёсанного камня, уже добытого, уже привезённого, уже обработанного. В Средние века и особенно в эпоху Возрождения это была готовая каменоломня посреди города - не надо ломать скалу в Тиволи, всё лежит готовое в центре. Отсюда возили травертин и мрамор на собор Святого Петра, на палаццо Венеция, на палаццо Барберини, на Сан-Джованни ин Латерано, на палаццо делла Канчеллерия. Разбирали не тайком: распоряжались этим папы, и у одного из них была для этого отдельная повозка. Заодно выламывали железо. Те самые триста тонн скоб, что держали блоки, стоили дорого и лежали на виду - их выбили из кладки, и рытвины на стенах остались от них. Так здание, простоявшее века, за несколько столетий раздали по частям. Остановилось это в середине XVIII века. В 1749 году папа Бенедикт XIV объявил Колизей священным местом - в память христианских мучеников, будто бы погибших на арене. Основание оказалось легендой: доказательств, что мучеников казнили именно здесь, нет. Но легенда сработала лучше любого указа об охране памятников. Камень перестали брать, и то, что осталось, осталось. В этом весь Рим. Здание, которое построили как политический жест, потом растащили на другие здания, а спасли ошибкой - и теперь оно стоит как главный символ города. Половина Колизея никуда не исчезла: она вокруг вас, в стенах соборов и дворцов, мимо которых вы пройдёте на этой неделе.