Базилика Сан-Клементе

В пяти минутах от Колизея, за неприметной оградой, стоит церковь, ради которой в Рим приезжают отдельно. Снаружи она ничем не поражает. Всё начинается, когда вы покупаете билет и идёте вниз. Сначала - то, что на уровне улицы. Базилика начала XII века: колонны, мраморная ограда хора, мозаика в апсиде. Она красива, и о ней разговор во втором обзоре. А пока найдите лестницу и спускайтесь. Первый спуск - и вы в церкви IV века. Той самой, раннехристианской: зал, разделённый колоннами, только теперь он придавлен сверху и превращён в подвал. На стенах - фрески IX-XI веков, потемневшие и местами отслоившиеся. Это не руина, это целая церковь, которую однажды перестали использовать и засыпали, чтобы поставить новую поверх. Второй спуск - и вы в первом веке. Здесь стены римского дома, кладка I столетия, узкие коридоры, холод. И здесь же митреум - святилище бога Митры, устроенное во II веке. Остановитесь в нём подольше. Продолговатый зал, вдоль стен - каменные скамьи, посередине алтарь. На алтаре вырезано то, ради чего всё и делалось: Митра, закалывающий быка. Культ был мужской, закрытый, с посвящениями и испытаниями, и в третьем веке он был христианству прямым конкурентом: тоже обещал спасение, тоже требовал посвящения, тоже собирал общину за общей трапезой. На этих скамьях лежали и ели. Митреумов в Риме известно немного, и этот - лучше всех сохранившийся. Вот ради этого сюда стоит идти. В Санта-Сабине вы видите, что христианский храм вырос из римского зала суда. Здесь вы видите, как это происходило физически: победившая община встала на дом проигравшей. Не снесла - засыпала и построила сверху. И через тысячу лет оказалось, что засыпанное целее того, что стояло на виду. И последнее, что нужно сделать на нижнем уровне: замолчите и прислушайтесь. Вы услышите воду. Под церковью течёт поток - часть античной дренажной системы, работающая до сих пор. Ничего более римского, чем работающий водосток возрастом девятнадцать веков, в этом городе нет. Как всё это нашли - тоже история. В 1857 году настоятель здешнего монастыря ирландских доминиканцев отец Джозеф Маллули начал копать под полом своей церкви, потому что подозревал, что под ней что-то есть. Он оказался прав. Раскопки не закончены до сих пор, а орден владеет этим местом с 1667 года. **Заголовок:** Мозаика, где крест пророс, и первая записанная итальянская фраза - ругательство

Теперь про то, что на стенах. Начните с апсиды верхней церкви. Там мозаика около 1200 года, называется «Триумф креста», и она из тех вещей, ради которых стоит запрокинуть голову и постоять. Крест с распятым Христом стоит не на пустом золоте: от его основания расходится гигантский завиток аканта, зелёно-золотой, заполняющий всю полукруглую поверхность. По завиткам ползают, летают и пасутся птицы, олени, монахи, крестьяне; где-то там же нашлось место и домашним сценкам. Смысл прямой: крест - это дерево жизни, и от него растёт всё живое. Средневековье умело говорить сложные вещи очень наглядно. В боковой капелле - фрески Мазолино да Паникале, 1428-1431 годы, житие святой Екатерины Александрийской. Это уже почти Возрождение: объём, перспектива, спокойные лица. А теперь вернитесь вниз, в церковь IV века, и найдите там фреску конца XI века с историей о Сизиннии. Сюжет такой. Знатный римлянин Сизинний заподозрил, что его жена ходит слушать христианского проповедника Климента, разгневался и велел слугам схватить его и вязать. Но, по легенде, вместо Климента слуги в ослеплении обвязали верёвками каменную колонну и потащили её, надрываясь. Сизинний подгоняет их. Художник подписал, что кто говорит, - и подписал так, как эти люди говорили на самом деле. Реплика Сизиния слугам записана не на латыни, а на живом городском языке, и звучит она примерно так: «Тяните, сукины дети!» А ответ Климента над ним - на правильной латыни, и он о том, что за твёрдость сердца им досталось тащить камень. Это самая ранняя записанная фраза на итальянском языке из известных - и она ругательство, и она на стене церкви. Одиннадцатый век, латынь ещё язык всего письменного, но художник, подписывая персонажу прямую речь, невольно записывает то, что слышит на улице. Так в истории обычно и появляется новый язык: не декретом, а потому, что кому-то понадобилось передать, как человек орёт на слуг. Осталась одна поправка, которую вам, скорее всего, не сделают ни в одном путеводителе. Почти везде написано, что нижнюю церковь сожгли норманны Роберта Гвискара в 1084 году, и что верхнюю построили взамен сгоревшей. Красиво, но следов пожара в нижней церкви не нашли. Сегодня эту версию считают устаревшей: церковь, судя по всему, не сгорела, а была сознательно засыпана и превращена в фундамент, когда наверху решили строить заново. Разница важная. Одно дело - катастрофа, другое - спокойное решение строителей: старое становится основанием нового. Именно это в Сан-Клементе и происходило три раза подряд.