Базилика Санта-Мария Маджоре

Вы стоите на Эсквилине, перед высоким фасадом с колоннами и лоджией. Фасад - восемнадцатого века, и он вас обманывает: за ним прячется здание, которому шестнадцать столетий. Заходите внутрь, и обман кончится сразу. Перед вами длинный зал, разделённый двумя рядами колонн: сорок штук, тридцать шесть мраморных и четыре гранитные, все взяты из античных построек. Тот же тип, что в Санта-Сабине на Авентине, тот же римский зал суда, ставший церковью, - только больше и богаче. А выше колонн, там, где стена переходит к окнам, идёт полоса мозаик. Вот ради них сюда и стоит идти. Это мозаики V века. Не копии, не реставрации девятнадцатого столетия - подлинники, ровесники здания. Их около трёх десятков, и в них разворачиваются Ветхий Завет и жизнь патриархов: Авраам, Исаак, Иаков, Моисей, выводящий народ из Египта, расступившееся море, гибель египтян. Теперь посмотрите вперёд, на большую арку перед алтарём. Мозаики на ней - о Марии. И вот здесь начинается то, ради чего эта церковь появилась. В 431 году в малоазийском Эфесе собрался церковный собор, и спор на нём шёл о вещи, которая нам сегодня кажется отвлечённой, а тогда раскалывала города: как называть Марию. Просто ли она мать человека Иисуса - или Богородица, родившая Бога. Собор постановил: Богородица. Церковь на Эсквилине построена сразу после этого. Её освятили 5 августа 434 года при папе Сиксте III, а начали при его предшественнике Целестине. Это первая большая римская церковь, посвящённая Марии, и мозаики на арке - не украшение, а высказывание: смотрите, вот кем мы её признали. Внутри дедикационная надпись, короткая до дерзости: «Сикст, епископ, - народу Божьему». Отсюда, кстати, и само имя. Маджоре значит «большая»: из двадцати шести римских церквей, носящих имя Марии, эта - главная. Теперь про красивую историю, которую вам расскажут здесь все и которая, скорее всего, придумана позже. Легенда о снеге. Папе Либерию явилась во сне Богоматерь и велела построить церковь там, где утром ляжет снег; снег выпал на Эсквилине - 5 августа, в самое пекло римского лета. С тех пор каждый год 5 августа под сводами идёт снегопад из белых лепестков: раньше сыпали розы, теперь чаще георгины. Стоять под этим стоит, если вы окажетесь в Риме в начале августа. Но с легендой две трудности. Первая: источники не сходятся даже в годе - вам назовут и 352-й, и 356-й. Вторая, важнее: рассказ о снеге появляется в записях только после тысячного года, то есть через шесть с лишним веков после события. А 5 августа - это день освящения базилики Сикстом. Похоже на то, что история выросла вокруг даты, а не дата вокруг истории. Легенду от этого не жалко: она объясняет, почему в августе с потолка сыплются лепестки, - а знать, где кончается документ и начинается предание, приятнее, чем не знать. **Заголовок:** Тринадцать веков надстроек над одним залом

Если первый обзор был про то, чем эта церковь была задумана, то этот - про то, что с ней делали дальше. Санта-Мария Маджоре - редкий случай, когда почти каждая эпоха оставила свой слой, и все слои видны одновременно. Начните снаружи, с колокольни. Кирпичная, с блестящими сине-белыми керамическими кружками, высотой около семидесяти пяти метров - самая высокая в Риме. Её достроили в конце XIV века, через девятьсот лет после самой церкви. Вернитесь к фасаду. Тот, что вы видите, поставил Фердинандо Фуга в 1740-х по заказу папы Бенедикта XIV. И вот деталь, за которую Фуге стоит сказать спасибо: за его колоннами уцелел старый фасад XIII века с мозаиками, и он их не сбил, а закрыл лоджией. Поднимитесь в неё - мозаики там, на своём месте, шестьсот с лишним лет спустя. Внутри поднимите голову. Кессонный потолок - ренессансный, его рисунок приписывают Джулиано да Сангалло. С его позолотой связана история, которую рассказывают все путеводители: будто на неё пошло первое золото, привезённое из Нового Света и подаренное испанскими королями папе Александру VI Борджиа. Проверить это невозможно, документального подтверждения нет, и я честно называю это преданием, а не фактом. Но герб Борджиа с быком на потолке есть, и время сходится. Дальше идите к алтарю и посмотрите в полукупол апсиды. Там «Коронование Марии» - мозаика 1295 года работы Якопо Торрити, вершина римской средневековой мозаики. Обратите внимание, как она сделана: Торрити работал в конце XIII века, но вокруг главной сцены он вставил куски и мотивы V века. Это не небрежность, это уважение к тому, что было тут до него, - редкое качество для эпохи, которая обычно сносила и строила заново. Пол под ногами - средневековый, косматеско: мраморная мозаика из мелких кусочков, которую делали римские семьи каменотёсов в XII-XIII веках. По нему ходили Данте и Микеланджело, и он на месте. По бокам - две барочные капеллы, каждая размером с приличную церковь. Сикстинскую построил в 1588 году Доменико Фонтана для папы Сикста V, Паолинскую - в 1611-м папа Павел V. И тут стоит вспомнить, что тот же Доменико Фонтана за пару лет до Сикстинской капеллы разобрал раннехристианскую алтарную преграду в Санта-Сабине. Один и тот же человек, одна и та же логика эпохи: старое - это то, что мешает новому. В Санта-Сабине его работу в двадцатом веке разобрали обратно, здесь - оставили, и правильно сделали. И последнее. Под главным алтарём, в крипте, в хрустальном ковчеге работы Джузеппе Валадье, хранят дощечки, которые почитают как остатки яслей из Вифлеема. Верить в это или нет - ваше дело; в любом случае вы стоите в здании, которое построили из-за спора о том, кем была мать этого младенца, и спор был решён за три года до того, как здесь положили первый камень.