Chilanzar Trade Centre

Посмотрите на здание сбоку, и вы поймёте, как оно устроено. Первый этаж утоплен и стоит в тени, второй сильно выступает над ним и глухой - без окон вовсе. Ташкентские архитекторы тех лет изобретали решётки, козырьки, панджары; бригада Владимира Спивака решила вопрос солнца иначе: просто убрала окна с солнечной стороны и спрятала витрины под нависающий объём. Второй этаж кажется лёгким из-за тонких колонн, почти незаметных в силуэте, а его навесные дюралюминиевые панели выложены геометрической рустовкой, которая весь день меняет рисунок теней. Внизу был гастроном, наверху - промтовары. Заказ Спивак получил молодым специалистом, ему не было и тридцати. Как рождалось решение, рассказал его коллега Юрий Мирошниченко, и рассказ стоит того, чтобы привести его целиком. Группа уже закончила генплан и огромный трёхметровый макет и ждала одобрения главного архитектора проекта. И тут Спивак объявил: всё не так, торговый зал надо решать одним крупным объёмом, объединив отдельные мелкие здания. Мирошниченко пишет, что Ращупкин всмотрелся в глаза друга и не нашёл в них искры юмора. Неделя ушла на то, чтобы привести нервы в порядок, - а потом они начали разбирать макет изумительной красоты и увеличивать торговый корпус. Так и построили. Теперь про дату, потому что это отдельная история. В книгах десятилетиями стояло, что центр построен в 1962 году и был «по существу первым в Советском Союзе». Написано это было в московской монографии 1972 года, повторено её авторами в следующих книгах и разошлось дальше. Звучало сенсационно: московский универмаг «Москва», который обычно называют первым, открылся в 1963-м. А газеты тех лет говорят другое, и говорят по-хозяйски скучно. В октябре 1963 года республиканская газета ругается, что на массиве Чиланзар торговый центр строится «очень медленно». В марте 1964-го он стоит в списке того, что «к юбилею будут завершены». 31 октября 1964 года газета печатает снимок с подписью: торговый центр на Чиланзаре, самый крупный не только в Ташкенте, но и во всей республике, ждёт первых покупателей. Заметьте формулировку: во всей республике, а не в стране. Так же осторожно писали и раньше, в мае 1964-го: такого торгового центра ещё не было не только в Ташкенте, но и во всей Средней Азии. Титул «первый в СССР» современники ему не давали - его добавили позже. Открылся центр к сорокалетию республики, и первый день описан подробно. Двенадцатого ноября 1964 года газета сообщает: огромные залы переполнены покупателями, сооружение из стекла, алюминия и железобетона прочно вписалось в чиланзарскую панораму. Заведующий отделом жалуется, что не успевают подготавливать товары: в день открытия продали около двух тысяч детских пальто и платьев. За первые пять часов работы разошлось швейных изделий и головных уборов на пятнадцать тысяч рублей, обуви - на шестнадцать, детских игрушек - на две с половиной тысячи. А всего в первые дни покупки здесь сделали десятки тысяч ташкентцев больше чем на триста тридцать тысяч рублей. Строили его как ударную комсомольскую стройку. За прилавками должны были одновременно работать двести сорок продавцов. Под полом первого этажа проложили воздуходувные трубы большого диаметра: зимой по ним подавали горячий воздух, летом - прохладный и увлажнённый. Эта затея, кстати, вышла боком. Через год та же газета разбирала кондиционирование в республике и привела Чиланзарский центр как пример: на втором этаже, изолированном от внешнего мира, устроили искусственный микроклимат, и казалось, что работать там будет лучше, чем на первом, - а вышло наоборот, и первыми это почувствовали продавцы. Рядом с главным корпусом встали кинотеатр «Чайка», двухэтажное здание почты и телеграфа с междугородным переговорным пунктом, сберкасса, ателье мод, мастерские, парикмахерская, прокатный пункт. Ресторан «Чиланзар» проектировали под руководством того же Спивака, и в нём уже проглядывает будущий «Зарафшан». Клуб и летний кинотеатр так и остались на бумаге. И последнее, что стоит знать. Центр строили не на весь Чиланзар, а на жилой район в сорок восемь тысяч человек. Но именно он до конца советского времени оставался главным местом района: сюда ехали за покупками, в кино - и за фирменным молочным коктейлем по четырнадцать копеек на втором этаже.

Тот комплекс, у которого вы стоите, с самого начала считался временным решением. Настоящий центр жилого массива собирались строить северо-западнее, и за пятнадцать лет его спроектировали дважды, каждый раз с размахом. Первый проект сделали в 1965 году, за год до землетрясения. Главным архитектором был Юрий Халдеев из третьей мастерской Ташгипрогора, работал он вместе с Ириной Демчинской - той самой, что вела Дом знаний. Центр разворачивался на ста двадцати гектарах: торговый центр, крытый рынок на пятьсот торговых точек, кафе и рестораны, комбинаты бытового обслуживания, «дом красоты», шестнадцати-двадцатиэтажная гостиница на тысячу мест, кинотеатр, выставочные залы, Дворец культуры, администрация района. Ещё восемьдесят пять гектаров отводилось спорту и отдыху: парк, стадион на пять тысяч зрителей, два бассейна, озеро с пляжем и лодочной станцией, летний и зимний кинотеатры, аттракционы. Борис Чухович замечает, что проект вызывает ассоциации с градостроительными манифестами 1920-х - от города на три миллиона жителей Ле Корбюзье до «города высотных домов» Гильберзаймера, - и что единственной пластичной формой в этой прямоугольной геометрии был купол крытого рынка. Потом было землетрясение, которое перетряхнуло все планы и перевело всё, кроме жилья, «на перспективу». А когда к теме вернулись, проект оказался в руках Андрея Косинского - приехавшего после землетрясения москвича, который, по словам Мирошниченко, первым делом объявил, что Корбюзье никакой не пророк, а ближе к этому стоит как раз он. Как именно работу Халдеева и Демчинской передали Косинскому, неизвестно; сам он позже писал, что проектирование центра началось в 1968 году с коллективной дипломной работы четырёх студентов-выпускников, которыми он руководил, - о предшественниках не упоминая. Чухович на это несовпадение указывает прямо. Косинский собрал команду из коллег по Ташгипрогору и студентов и разместил на тридцати семи гектарах киноконцертный зал на две тысячи мест, клуб, театр-студию, гостиницу на тысячу мест, библиотеку на миллион томов, торговый комплекс на шестьсот торговых мест, рынок на девятьсот, комплекс проектных институтов на семь-восемь тысяч служащих. Строить всё это предполагалось несколько десятилетий. Гостиницу решили в форме высотного «тандыра», и для неё специально позвали главного инженера-конструктора института Алексея Асанова, который рассчитал, как поставить башню в «водный башмак», гасящий сейсмические волны. Ни одно сооружение этого центра построено не было. Но проект много и хвалебно обсуждали в московской печати, и именно он принёс Косинскому заказ на улицу Богдана Хмельницкого. А голубые купола его рынка через десять лет всплыли на Чорсу: автором того рынка стал один из его бывших студентов. Забавнее другое. Из земли в итоге вышла не утопия Косинского, а куски первого, «скучного» проекта Халдеева и Демчинской: Волгоградское озеро с парком и летним кинотеатром «Ракета» между зелёной зоной ресторана «Чиланзар» и метро, а через дорогу - спортивный комплекс «Трудовые резервы». Центром же района так и остался комплекс 1964 года, который проектировали как временный.