Саперная площадь

Сегодня это обычный перекрёсток с рекламой и потоком машин, и ничто на нём не кричит. А в шестидесятые сюда приходили смотреть на будущее, и газеты писали об этом месте так, как сейчас не пишут ни о чём. Проектировать площадь начали в 1962 году, охватив три угла перекрёстка Саперной улицы с улицей Шота Руставели. Ташгипрогор разработал комплекс из трёх зданий: девятиэтажный жилой дом с Агентством гражданского воздушного флота внизу, семиэтажная гостиница и Дом моделей. Начать стоит с дома, потому что он был первой девятиэтажкой Ташкента. В декабре 1964 года корреспондент писал, что этот пятачок на Руставели становится своеобразной лабораторией: несколько лет назад здесь выросли первые два крупнопанельных дома, а теперь таких сотни на Чиланзаре, - и вот здесь же начинают первый в столице девятиэтажный жилой дом башенного типа, разработанный ташкентскими архитекторами. Дальше шло перечисление, от которого веет эпохой: дом займёт всего восемнадцать на восемнадцать метров при высоте тридцать два, в нём будут лифты, кондиционные установки, воздушное отопление, газ, мусоропровод, солнцезащитные устройства, сорок восемь квартир, в каждой лоджия, а фасад снизу доверху украсят витражи. Строитель тут же жаловался, что задерживает отсутствие керамзитобетонных панелей с завода. В августе 1966-го газета уже обещала: приходит конец не только глинобитному, но и одноэтажному Ташкенту, столица растёт ввысь, дома поднимутся на четыре, девять и шестнадцать этажей, и в ближайшие дни первый высотный дом на Саперной площади примет новосёлов. Внизу, вместо привычного кафе, разместили Агентство Аэрофлота - по образцу городских авиавокзалов Ленинграда и Москвы. Идея была не только про кассы: предполагалось, что пассажир зарегистрируется на рейс прямо здесь, сдаст багаж и поедет в аэропорт автобусом-экспрессом. Центром ансамбля задумывалась гостиница. Главная гостиница города, «Ташкент», была построена в 1956 году и к середине шестидесятых устарела скорее морально, чем физически: то, что казалось приемлемым на переломе от сталинского времени к хрущёвскому, десять лет спустя выглядело безнадёжно старым. Новую строили по ленинградскому типовому проекту, но переделали существенно: несущие кирпичные стены, годные для средней полосы России, заменили железобетонным каркасом - надёжнее при землетрясении, - а долю заводских деталей подняли на четверть против типового варианта. Получилось здание на триста двадцать мест с рестораном, кафе, гостиной с бильярдной, парикмахерской, почтой, сберкассой, химчисткой, телеграфом и собственной телефонной станцией на триста номеров. От солнца архитектор Владимир Муратов защитился без всякого узора: выступающими лоджиями разной ширины, а вход отметил четырёхэтажной сбивкой номеров улучшенной планировки. На крыше остался козырёк, явно намекавший на бар или летнее кафе в корбюзианском духе. Митинг в честь окончания стройки собрался 2 сентября 1966 года. Газета написала: семиэтажную красавицу назвали «Россией», выросла она на Саперной площади. Творцов приветствовал секретарь райкома, а сами авторы - специалисты первой мастерской Ташгипрогора Беркович, Муратов и Пережогин - любовались своим детищем. И дальше фраза, которая датирует эпоху лучше любой даты: «Россия» ждёт дорогих гостей, первыми будут болгарские артисты эстрады, которые скоро приедут на гастроли. Третий угол занял Дом моделей: пятиэтажный швейный корпус с ленточным остеклением и двухэтажный блок с демонстрационным и выставочным залами, поставленный под углом к первому. Западную стену закрыли вертикальными солнцезащитными рёбрами, потому что она работала фоном для гостиницы, а южную отдали под мозаику - она должна была стать монументальным акцентом площади. Правда, с самим швейным корпусом вышла та же история, что и с торговым центром на Чиланзаре: широкие окна цехов смотрели на юго-восток и грелись солнцем большую часть рабочего дня. Жилой дом сдали в августе 1966-го, гостиницу - 2 сентября, Дом моделей достроили в 1967-м. Чтобы три разных объёма читались как одно целое, площадки перед гостиницей, авиакассами и Домом моделей вымостили одинаково, а под улицей Руставели пустили подземный переход. Что осталось. Гостиницу «Россия» в 2003 году перестроили в Grand Mir Hotel, полностью изменив облик и потеряв весь монументальный декор. Дом моделей закрыли алюкобондом. Девятиэтажка стоит, но авиакассы под ней стали торговым комплексом.

На этой площади есть две стены, из-за которых спорили, - и спорили по-разному. Первая - южный торец Дома моделей с мозаикой Альфреда Мазитова. Сегодня её показывают как достопримечательность, но так было не всегда. Сразу после появления мозаику сурово раскритиковали на конференции Союза художников Узбекистана по монументальному искусству, и претензия была не к художнику. Присутствовавший журналист изложил её так: архитектор строит здание, привязывает его к местности, а потом предлагает монументалисту что-нибудь дорисовать на сером торце; художник старается, но добавить может мало, потому что рисунок на торце не компонуется с ансамблем. И вывод: в этом случае уместнее было бы оставить стену чистой, серой, она гармонировала бы с широкой открытой площадью. Прошло сорок лет, мода на советскую мозаику вернулась, и когда Дом моделей стали облицовывать алюкобондом, за эту самую стену вступились горожане. Мозаику отстояли, вмешались власти, и сегодня она снова открыта. Стена, которую специалисты в шестидесятые предлагали не трогать, оказалась единственным, что от здания уцелело. Вторая стена - в вестибюле гостиницы, и её судьба другая. Тот же художник, что сделал у входа в ресторан бетонный барельеф «Девушка с гранатами» - вещь сдержанную, графичную, в манере шестидесятых, где гранат по старой узбекистанской традиции означает плодородие и любовь, - в вестибюле дал себе полную волю. В технике сграффито он выложил на стене, встречавшей иностранных туристов, культовые сооружения, караваны верблюдов в барханах, знойных красавиц и декоративную утварь. То есть показал товар лицом. Критики этого не простили. Историк архитектуры Тулкиной Кадырова писала о панно как о страдающем плакатностью, обилием деталей и поверхностным решением темы. Искусствовед Абдулхай Умаров заметил, что композицию сначала предполагалось назвать «Узбекистан», но художник пошёл от экзотики Востока, и в целом в этом сграффито больше пряности Востока вообще, Востока «Тысячи и одной ночи», чем Узбекистана. Замечание точное: гостиница для интуристов получила на входе ровно ту картинку, которую интурист ожидал увидеть. Этой стены больше нет - она ушла вместе с обликом гостиницы при перестройке 2003 года. Так что из двух спорных стен площади уцелела та, которую ругали сильнее.