Микрорайон «Украинский» (Ц-7)

Встаньте на улице Афросиаб, лицом к сдвоенным девятиэтажкам. Раньше эта улица называлась именем Германа Титова, а квартал за домами в проектных бумагах шёл под номером Ц-7. Но в городе его почти сразу стали звать иначе: «Украинский». Утром 26 апреля 1966 года землетрясение разрушило и повредило больше десяти квадратных километров Ташкента, и хуже всего пришлось как раз центру. Помощь пошла со всей страны, но украинская оказалась одной из самых крупных. Первыми в июне приехали харьковчане, за ними строители Луганска, Донецка, Киева, Днепропетровска, Одессы, Винницы и Львова. Из них собрали особый строительно-монтажный трест «Укрстрой»: две тысячи шестьсот человек, свой штаб, свои поезда с техникой и материалами. Что именно будет построено, город узнал в конце августа 1966 года. «Правда Востока» попросила статью у заместителя председателя Совета министров УССР Сергея Андрианова, и он расписал план по пунктам: сто тридцать тысяч квадратных метров жилья в самой пострадавшей центральной части, между улицами Тараса Шевченко, Германа Титова, Узбекистанской и Шота Руставели. Застройка в основном четырёхэтажная, вдоль улиц Ленина и Титова несколько девяти- и двенадцатиэтажных домов. Дома на каркасе с навесными панелями, потому что такая конструкция хорошо показала себя во время толчков. Дальше в статье начинается то, ради чего её стоит читать целиком. Высоту комнат увеличивают. Центральная отопительная система летом будет подавать в квартиры охлаждённый воздух. Арычную систему обводнения делают с плескательными бассейнами и фонтанами. И сажать собираются киевские каштаны и тополя, «представляющие украинскую флору». Заканчивалась статья обещанием микрорайона с ярко выраженным обликом, «в котором сольются архитектуры Узбекистана и Украины». Как это выглядело на стройке, лучше всего описали сами газетчики весной 1968 года. Семилетняя Иринка, живущая в доме, построенном киевлянами, просыпается от бабушкиного «вставай, строители пришли», бежит к окну и обнаруживает, что вчерашний трёхэтажный дом за ночь стал четырёхэтажным, а из жёлтой глины пробилось что-то зелёное. «Бабуля, это кто построил? Я проспала, не видела». «Это, девочка, строители из Винницы». «А они что, волшебники? А почему у них кукла на кране?». Кукла на кране - строительная примета, её поднимают, когда дом дорос до верха. Иринкиному вопросу газета ответа не дала. В апреле того же года луганцы сдали в центре микрорайона детский сад № 398. А главным подарком стала школа. Её проектировал Киевский зональный институт экспериментального проектирования, и проектировал для Киева: единственный в стране школьный городок должен был появиться в украинской столице. После землетрясения чертежи пересмотрели, увязали с ташкентским климатом и сейсмикой, и в октябре 1967 года начали строить здесь. Получился комплекс из двенадцати корпусов на две тысячи шестьсот учащихся: двухэтажные учебные здания из стекла и бетона, два актовых и два спортивных зала, бассейны зимний и летний, мастерские, спальные комнаты для продлёнки, библиотека на двадцать тысяч томов. Торцевую стену бассейна, выходящую на улицу Тараса Шевченко, закрыли цветным мозаичным панно с Кобзарём работы заслуженного художника УССР Владимира Куткина. Первый звонок прозвенел здесь 1 сентября 1969 года. Школа получила номер 110, сохранила математический уклон и свой прежний порядок: с первого по восьмой класс учились дети Ленинского района, а в девятый и десятый приходили школьники со всей столицы. Через полгода украинские строители уезжали. В цифрах их работа выглядела так: сто шестьдесят тысяч триста квадратных метров жилья, шестьдесят четыре многоэтажных дома, ключи от четырёх тысяч трёхсот пятидесяти одной квартиры, два детских комбината на двести восемьдесят мест каждый, магазины, цех железобетонных изделий и два кафе, названия которых говорят сами за себя: «Украина» и «Киевлянка».

Приглядитесь к девятиэтажкам вдоль Афросиаба. Они стоят парами, узкие, по одной секции каждая, и такие дома построили только здесь. Это не замысел, а результат: следы спора, который шёл три месяца и переделал проект пять раз. Началось с этажности. Первые разработки предлагали для южной части микрорайона, вдоль улицы Титова, дома в двенадцать этажей и выше. Госстрой усомнился: квартал стоит вплотную к самой пострадавшей от землетрясения части города, зона девятибалльная, и высоту потребовали снизить. С октября по декабрь 1966 года архитектурная комиссия Ташгорисполкома разбирала проект по частям, от высотных домов до детских садов, вместе с киевлянами. Школу и детские сады эксперты похвалили. А вот жилые дома вызвали длинный список претензий, и главная касалась сторон света. Две трети домов, включая те, что уже начали строить, были развёрнуты на восток и запад. Восточный фасад к вечеру успевает остыть, а западный нет: нагретые за день бетонные блоки продолжают отдавать тепло в комнаты как раз тогда, когда люди приходят домой отдыхать. Среди этих домов было несколько четырёхсекционных девятиэтажек, и жильцам верхних этажей не помогли бы даже выросшие деревья. Вдобавок у многих квартир не было сквозного проветривания. Согласованным оказался пятый вариант. Четырёхсекционные девятиэтажки по улице Титова заменили четырёхэтажными домами, вдоль улицы поставили спаренные девятиэтажки в одну секцию и добавили ещё четырёхэтажных домов. Отсюда и ритм, который вы видите: пары башен чередуются с протяжёнными низкими домами. Илья Мерпорт, разбиравший в 1976 году опыт застройки центральных микрорайонов, писал, что этот ритм готовит выход к бульвару имени Ленина с одной стороны и к Музею искусств с другой. Балконы перед кухнями в этих домах закрыты бетонными солнцезащитными экранами, и работают они дважды: держат солнце и прячут сушащееся бельё от скоростной магистрали. Есть у микрорайона и особенность, которую замечаешь, только сравнив цифры. Плотность жилого фонда здесь составила две тысячи четыреста - две тысячи пятьсот квадратных метров на гектар, то есть меньше, чем в чиланзарских кварталах, которые проектировали в те же годы: В-22 дал две тысячи шестьсот семьдесят, В-23 - две тысячи семьсот сорок. По всем канонам градостроительства должно быть наоборот: в центре плотнее, на окраине свободнее. Здесь вышло наоборот, и жильцы получили больше зелени между домами, два городских парка в шаговой доступности и ЦУМ с оперным театром в пяти минутах ходьбы. Борис Чухович, написавший главу об этом квартале, объясняет расхождение просто: квартиры в «Украинском» доставались в основном высокопоставленным чиновникам и складывавшейся советской элите, и социальное расслоение, которое в конце шестидесятых ещё не осознавали как проблему, копилось именно так. Стоит пройти и вдоль улицы Ислама Каримова, бывшей Ленина. Здесь застройку замыкает торговый центр, спроектированный киевлянами: сплошной фронт магазинов с внутренними озеленёнными двориками, пешеходные зоны на уровне тротуара, открытые галереи и террасы на плоских кровлях. В нём были ателье, парикмахерская, фотостудия и студия звукозаписи. Проекты микрорайонных торговых центров рисовали и раньше, но до Ц-7 в Ташкенте не построили ни одного.