Вузгородок

На западной окраине Ташкента, там, где в конце пятидесятых кончался город и начиналась колхозная земля, отвели сто семьдесят гектаров. На них решили разместить сразу три высших учебных заведения: Государственный университет имени Ленина, Политехнический институт и Институт физической культуры и спорта. До этого все три ютились в разбросанных по городу зданиях, далеко не всегда пригодных для учёбы. Объединение трёх вузов на одной территории применялось в Советском Союзе впервые. Выгода считалась очевидной: общая библиотека, общий Дом культуры, общий стадион и парк, а в перспективе - исследования на стыке дисциплин. И, конечно, просто больше возможностей познакомиться: в послевоенное время рождаемость тоже входила в круг государственных интересов. Проектирование как задачу государственной важности отдали в Москву, в специализированный институт Гипровуз, созданный ещё в 1947 году для проектирования вузов - и в СССР, и в странах восточного блока. Авторскую группу возглавила Елена Калашникова, до того уже строившая университетские комплексы в Новосибирске, Хабаровске, Перми - но все они делались до 1955 года и были неоклассическими. Теперь, в разгар борьбы с излишествами, нужно было искать другой язык и для планировки, и для зданий. Найденный ответ назывался свободной планировкой: без жёстких границ, без регулярности и симметрии, с перетекающими друг в друга пространствами и с учётом рельефа. Приём этот пришёл в Советский Союз из Западной Европы, но в Ташкенте он получил дополнительное обоснование - климатическое. Разрывы между корпусами - это проветривание. Свободная посадка - это возможность поставить каждый учебный корпус по солнцу. Максимальное озеленение - это тень. Сама Калашникова называла отведённый участок сожжённой солнцем территорией, которую предстояло превратить в учебный оазис с водой и зеленью. Композиционным центром задумали большую площадь-сквер - «студенческий форум» - с декоративными и фруктовыми деревьями, цветниками и искусственным озером со скульптурой. К нему от Университетской улицы вела прямая каштановая аллея, вдоль которой должен был идти широкий арык с каскадами. Вокруг площади по сторонам света ставились четыре главных объекта: главные корпуса трёх вузов и фундаментальная библиотека. За каждым корпусом - свой сектор: юго-западный университетский, северо-западный политехнический, южный физкультурный со спортивными сооружениями. Восточный сектор, за библиотекой, отвели под жильё и обслуживание. На стыке университетского и политехнического секторов - общая научная зона с лабораториями и вычислительным центром. А на юго-западе был старый фруктовый сад, который собирались расширить до ботанического сада на двадцать гектаров с обсерваторией, оранжереей, теплицами и виварием. Строить начали в 1961 году с университетских зданий - университет считался главным вузом республики. Он был рассчитан тогда на шесть с половиной тысяч студентов с ростом до двенадцати тысяч к 1980 году. Смысловым и высотным центром городка стал главный учебный корпус университета с примыкающим к нему административным. Главный корпус собран из разных по высоте и назначению блоков: три пяти-шестиэтажных факультетских здания выходят торцами на главную площадь и связаны сплошь остеклённым корпусом-переходом; с юга примыкают круглый аудиторный блок и двухэтажная библиотека, которая служит стилобатом для одиннадцатиэтажного административного корпуса - главной вертикали всего Вузгородка. Там были ректорат и музей. Позже, к 1975 году, с севера пристроили межвузовский Дом культуры с большим актовым залом (архитектор Э. Судаков). Каждому блоку придумали своё решение. Аудиторный блок - круглый в плане, перекрыт мощными железобетонными рамами, которые образуют ломаную ступенчатую кровлю со световыми окнами; внутри две поточные аудитории на двести пятьдесят мест, с террасами и перголами, обращёнными к ботаническому саду. В двухэтажной библиотеке наружные стены сделали глухими, чтобы создать спокойную атмосферу сосредоточенности, а естественный свет пустили в читальные залы через два внутренних дворика, предназначенных для занятий на воздухе. Глухой внешний периметр при открытых внутренних двориках считался тогда одним из главных приёмов «национальной» архитектуры и применялся во всех среднеазиатских республиках. Дальше вмешалась арифметика. Уже к 1966 году стало ясно, что три вуза на этой территории не помещаются: проектная численность одного только Политехнического выросла с восьми тысяч до двенадцати. Территорию немного расширили на юг, а от Института физкультуры отказались вовсе, найдя ему другое место, - но спортивную инфраструктуру, стадион, бассейн и манеж, оставили тем, кто остался. И этого не хватило: в 1976 году на дневном отделении училось уже двадцать четыре тысячи человек - вдвое больше, чем планировалось иметь к 1980 году. Сегодня Вузгородок - самый масштабный памятник советского модернизма в Ташкенте. Ему повезло оказаться в стороне от парадных трасс и туристических точек, и сохранился он лучше центра. Но ремонты шли без всякого внимания к архитектуре, и многое искажено. А планировочная схема, придуманная в конце пятидесятых, в топографии городка читается до сих пор - даже те её части, которые так и не были построены.

В апреле 1962 года «Правда Востока» напечатала материал под заголовком «Город юности. Каким он будет?». Строительство шло второй год, и статья вышла резкой. Начиналась она с общежития. В конце 1961 года первое общежитие городка было готово, сотни студентов справили новоселье - но радоваться пришлось недолго. Уже в декабре университетская газета «Ташкентский университет» напечатала материал рейдовой бригады о том, чем обернулось это новоселье: помещения не отапливались, вода поступала с перебоями, канализация не работала. Дальше газета перечисляла то, чем, по её выражению, буквально пестрели дефектные ведомости: деформированные стены, щели в полах, неровно уложенные потолочные перекрытия. И задавала вопрос, на который ответа не было: не потому ли государственная комиссия до сих пор не подписала акт о приёмке первого здания? Второе и третье общежития к тому времени готовили к сдаче - с теми же недочётами. Второй сюжет - совещание у главного архитектора Ташкента М. С. Булатова, где обсуждался проект городка. Авторская группа выслушала немало замечаний. Газету удивило другое: проект был представлен в двух вариантах. «Зачем? Если хорош первый, то стоит ли утверждать второй? Если же второй лучше, то, видимо, не следует обсуждать первый». Кто-то из участников предлагал разработать третий вариант, соединяющий лучшее из двух. А время торопило: например, предусматривалась столовая на двести пятьдесят мест, тогда как уже к осени на территории городка должны были жить около двух тысяч студентов, не считая рабочих и служащих строительных организаций. И третий, главный. Авторы объясняли, что следовали принципам локального планирования, охватив лишь зону расположения основных зданий. Газета не спорила, что локальные планы нужны, - она спрашивала про общий: «Но ведь должен быть и общий генеральный план! Причём увязанный с общим генеральным планом развития Ташкента». Ответ руководителя авторской группы Е. Е. Калашниковой корреспондент привёл прямой речью: существует зональный план строительства, есть рабочие чертежи на каждый объект, есть идея планирования, а что касается общего генерального плана, то он может быть составлен лишь на заключительной стадии, когда основные объекты будут выражены в натуре. Дальше в статье стоит одно слово: «Странно». И следом: «Зачем понадобится генеральный план, когда строительство будет уже закончено? Видимо, для отчёта, но никак не для руководства стройкой». Практические последствия газета показала тут же: теплоцентрали ещё нет - строят временную котельную; канализационного коллектора не будет ещё долго - возводят временные санузлы и очистные. «Времянки» уродуют городок и удорожают строительство. Финал этой сцены стоит привести как есть. Корреспондент спросил: когда же будет общий генеральный план? «Главный архитектор города М. С. Булатов и руководитель авторской группы проекта Е. Е. Калашникова сделали вид, что не расслышали этот вопрос». История эта имела продолжение, которого газета в 1962 году знать не могла. Свободная планировка, объявленная в начале шестидесятых оптимальной именно для местного климата, через десять лет попала под прямую критику - и уже за перенос чужого опыта: приём павильонной застройки, перенесённый из условий центральной полосы СССР в Узбекистан, климатическим особенностям района не отвечал, а чрезмерные разрывы между павильонами и общежитиями усложняли жизнь университета и нарушали цельность застройки. В 1974-1975 годах под руководством архитектора А. Асадова разработали корректировку генплана - на максимальное уплотнение застройки и на соединение отдельных корпусов крытыми переходами. Главный корпус Политехнического института построили по совершенно новому проекту и сдали в 1976 году. Тот самый общий генеральный план, о котором в 1962 году говорили, что он появится в конце, в итоге и появился в конце - только в виде исправления уже построенного.