Станция метро «Беруний» (Беруни)

О том, что линия дойдёт до «Беруни», газета впервые написала в июле 1987 года — мимоходом, в заметке о переброске проходчиков на участок к «Чорсу»: здесь поезда пойдут в 1989 году, а ещё через год откроется движение от «Чорсу» до «Беруни». Обещание разошлось с делом на полтора года. В августе 1989 года, отчитываясь о досрочной сдаче предыдущего участка, газета уточнила смысл предстоящего: с вводом следующих двух станций, «Тинчлик» и «Беруни», строительство Узбекистанской линии завершится. В сентябре 1990 года со стройплощадки «Беруни» привезли снимки: полным ходом идут отделочные работы, подводка коммуникаций. Тогда же посчитали, что за годы работы ташкентское метро перевезло больше миллиарда пассажиров. Пустить станции собирались к 7 ноября 1990 года, потом перенесли на конец декабря, а открылись они 30 апреля 1991 года, в канун Первомая. Отчёт назывался «Узбекистанская линия завершена». Одиннадцатилетний напряжённый график работы строители «подземки» закончили на два месяца раньше намеченного срока; регулярное движение пошло между «Чкаловской» и «Беруни» — то есть по всей линии из конца в конец. Последний участок, две станции и около четырёх километров, метростроители прошли за три с половиной года. Смысл для города был простой и большой: жители массива Каракамыш и Медгородка получили прямой ход до центра и в другие районы без пересадки, а студенты — дорогу в вузгородок, где сосредоточены высшие и средние учебные заведения, общежития и Дворец спорта «Юбилейный». Начальник Ташметрополитена А. Мирджалилов ожидал, что двумя новыми станциями будут пользоваться пятьдесят тысяч человек в день, и говорил, что участок принят при высокой надёжности всех систем, а проектировщики и строители поработали хорошо. К этому дню в ташкентском метро стало двадцать три станции и тридцать один километр линий. В тот же день случилось ещё одно событие, которое в отчёте упомянуто одним абзацем: вновь открылись «Ташсельмаш» и «Чкаловская», закрытые из-за экологических нарушений. Руководители метрополитена сообщили, что обстановка нормализовалась и причин беспокоиться за здоровье людей нет, но работы по экологическому оздоровлению будут продолжаться. Так что день, когда линию достроили до конца, стал днём, когда её впервые за долгое время можно было проехать целиком.

Станция названа именем Абу Райхана Беруни — хорезмийского учёного XI века, астронома, географа и математика, чьё имя в советском Узбекистане носили город, район, республиканская Государственная премия и ташкентский политехнический институт. Для метро это имя было в некотором смысле домашним: политех имени Беруни стоял на улице Навои, у станции, от которой и тянули эту ветку. Про то, как станция выглядит, у нас есть ровно один источник — заметка ноября 1990 года, и она щедра на похвалу. Строители, сказано там, сделали всё возможное для воплощения замысла архитекторов и инженеров в отделке станций; и «Тинчлик», и «Беруни» имеют свой неповторимый вид, их с полным основанием можно отнести к «подземным дворцам», как нередко называют станции ташкентской подземки. В отделке широко применены мрамор, резьба по ганчу, современные лёгкие материалы и конструкции. Резьба по ганчу здесь стоит отметить отдельно: на станциях первой линии спорили о мраморе и граните с конкретных месторождений, на «Чкаловской» делали небо из алюминия, а тут вернулись к традиционной технике — и это последнее, что успели сделать. Потому что год для подземных дворцов был неподходящий. Всё лежит в одном и том же номере газеты. На соседней полосе с отчётом о пуске — постановление пленума ЦК КПСС «О положении в стране и путях вывода экономики из кризиса». За неделю до открытия, в номере с фотографиями готовых станций, руководство метрополитена отвечало на вопрос, что ждёт ташкентское метро в «предрыночное» время: убытки, видимо, и впредь будут покрываться дотациями, иначе метрополитену не выжить; в первых числах апреля усилили контроль на станциях и выявили немало «зайцев»; подумывали съездить в Минск за опытом — тамошнее метро зарабатывало, выпуская тюбики для помады. А через несколько дней после пуска газета писала, что за апрель из-за повышения платы за проезд метро «потеряло» сотни тысяч пассажиров и надежды на стабилизацию связывает как раз с новыми станциями. Ещё в том же номере от 25 апреля 1991 года есть снимок, на котором стоит остановиться: дежурная по станции «Беруни» Елена Махалина. Станция ещё не открыта, пассажиров нет, а человек на посту уже есть. Снимал Шавкат Ибрагимов — тот же фотограф, что снимал открытие «Гафура Гуляма» и «Чорсу» полутора годами раньше и стройку «Тинчлик» и «Беруни» осенью 1990-го. «Беруни» стала последней станцией, которую в Ташкенте построили при Советском Союзе. Следующую линию, Юнусабадскую, тогда обещали открыть в 1995 году; открыли в 2001-м.