Пьяцца Навона

Выйдите на Навону с любого конца и посмотрите вдоль неё. Вытянутый овал, скруглённый в торцах, дома стоят сплошной стеной по периметру. Такой формы площади не получаются сами собой - города растут иначе, кривее. Эта форма досталась ей по наследству. Под вами стадион императора Домициана, построенный около 86 года: двести семьдесят пять метров в длину, сто шесть в ширину, трибуны на тридцать тысяч человек. Здесь бегали и боролись по греческому образцу - Домициан устроил в Риме состязания вроде олимпийских, потому что любил греческую культуру. Римляне поначалу морщились: голые атлеты казались им неприличной иностранной модой. Стадион не сносили. Он просто ветшал, и в его трибуны, как в готовый фундамент, врастали дома. Ряды сидений стали основаниями стен, проходы - улочками, арена осталась пустой серединой. Через полторы тысячи лет получилось то, что вы видите: площадь точно по форме беговой дорожки. Если хотите увидеть сам стадион, его раскопанный кусок доступен под северным торцом площади, ниже уровня улицы, - там видно те самые арки трибун. Это, кстати, третий раз, когда мы встречаем один и тот же римский приём. В Санта-Сабине зал суда стал церковью. В Сан-Клементе новую церковь поставили поверх старой, засыпав её. Здесь целый стадион переварен жилым кварталом. Рим никогда не расчищал площадку - он пользовался тем, что стоит. В Средневековье тут был рынок, потом площадь стала местом праздников. В XVII веке ей занялся папа Иннокентий X из семьи Памфили: его дворец стоит тут же, и площадь под окнами он превратил в парадный зал под открытым небом. Отсюда и фонтаны. **Заголовок:** Четыре реки, налог на хлеб и байка, которой не может быть

Подойдите к среднему фонтану. Из скалы, пробитой насквозь, поднимается египетский обелиск. Вокруг, на четырёх углах, сидят четыре гиганта - это реки: Дунай, Ганг, Нил и Ла-Плата. Четыре реки четырёх известных тогда частей света; смысл прямой - власть папы простирается на весь мир. На скале - голубь с оливковой ветвью, герб Иннокентия X, заказчика. Бернини начал работу в 1648 году, открыли фонтан в июне 1651-го. И вот факт, который в путеводителях обычно опускают: строительство оплатили налогом на хлеб - при том что в городе в это время был голод. Римляне писали на стенах, что хотят хлеба, а не обелисков. Красота, у которой вы сейчас стоите, оплачена именно так, и знать это стоит. Сам обелиск не египетского происхождения в смысле места установки: его вырубили для Рима и он стоял на Аппиевой дороге, у цирка Максенция, - той самой дороге, по которой вы, возможно, уже ходили. Теперь про Нил. Посмотрите на фигуру, у которой голова закрыта тканью. Вам почти наверняка расскажут, что Бернини закрыл ему лицо, чтобы тот не смотрел на церковь Сант-Аньезе напротив - работу Франческо Борромини, заклятого соперника. История отличная. Она обошла весь мир. И она невозможна. Проверьте по датам. Фонтан открыт в июне 1651 года. Строить Сант-Аньезе начали в 1652-м, а Борромини взялся за фасад только в 1653-м. Бернини не мог издеваться над зданием, которого ещё не существовало. Настоящее объяснение проще и лучше: в XVII веке никто в Европе не знал, где находятся истоки Нила. Река, чьё начало неизвестно, изображена с закрытым лицом. Географическая загадка, отлитая в мрамор. Соперничество между Бернини и Борромини при этом было настоящим, и оно того стоит, чтобы про него знать: два человека, работавших рядом полвека, с противоположной логикой - у Бернини театр, движение, зритель; у Борромини геометрия, напряжение, вогнутые и выпуклые стены, будто камень дышит. Кончилось всё плохо: Борромини, измученный и не признанный так, как соперник, покончил с собой в 1667 году. Их спор вы можете пройти ногами за пятнадцать минут - от этой площади до Сан-Карло алле Куатро Фонтане. А байку про Нил я всё-таки люблю. Она врёт про факты, но не врёт про суть: город, где две величайшие руки работали в двух шагах друг от друга, не мог не начать сочинять про них истории.