Библиотека Анджелика

В двух шагах от пьяццы Навона есть тихая площадь, куда туристы сворачивают редко. Слева церковь Сант-Агостино, справа простая дверь без вывески. За дверью - зал, ради которого сюда стоит зайти. Это Анджелика, и начинается она не со здания, а с условия. В 1604 году августинский монах и епископ Анджело Рокка передал монастырю Сант-Агостино своё собрание, около двадцати тысяч томов. Передал не просто так: он поставил условием, чтобы библиотека была открыта всем, без различия звания и достатка, имела собственное помещение, собственный доход и собственный устав. По тем временам это была странная мысль. Книжные собрания были частными, и попасть в них можно было по знакомству или по положению. Насколько это было редко, видно из одной фразы. В 1644 году французский библиотекарь Габриэль Ноде писал, что во всей Европе есть лишь три библиотеки, куда учёный человек может прийти и работать: Бодлеанская в Оксфорде, Амброзиана в Милане и Анджелика в Риме. Три на всю Европу. Теперь про зал. Первый библиотечный зал здесь строили в середине XVII века, и называют имя Франческо Борромини, автора Сан-Карлино и Сант-Иво. От того зала не осталось ничего. В 1748 году библиотеку закрыли на перестройку, и монахи позвали Луиджи Ванвителли, того самого, что строил королевский дворец в Казерте. Зал он закончил в 1765 году. Войдите и посмотрите вверх. Прямоугольный зал в два света, перекрытый цилиндрическим сводом, а по всему периметру, от пола до самого верха, деревянные стеллажи с галереей. Книги здесь не расставлены в комнате, книги здесь и есть стены. За форму зал прозвали «вазой Ванвителли». А открылась заново библиотека только в 1786 году, когда закончили составлять каталог печатных книг. Тридцать восемь лет закрытых дверей ради одной перестройки и одного каталога. Сегодня в Анджелике около двухсот тысяч томов, среди них порядка трёх тысяч рукописей и тысяча инкунабул, то есть книг, напечатанных в первые полвека книгопечатания. Условие Анджело Рокки действует до сих пор: вход бесплатный, и чтобы сюда войти, не нужно быть никем особенным.