Pyramid of Cestius (Piramide di Caio Cestio)

В Риме есть настоящая пирамида. Одна. Тридцать шесть метров белого мрамора, острая, как заточенный карандаш, и вмурована прямо в городскую стену рядом с воротами Сан-Паоло. Построил её себе Гай Цестий - богатый претор, трибун и член коллегии семи жрецов, отвечавшей за пиры на праздниках. Умер он в 12 году до нашей эры, и пирамида - его гробница. По надписи на ней, её сложили за триста тридцать дней. Почему пирамида? Потому что мода. В 30 году до нашей эры Октавиан разбил Марка Антония, низложил Клеопатру и присоединил Египет. И Рим захлестнула египтомания: город наполнился обелисками, сфинксами, культом Исиды. Гробница в форме пирамиды была для римлянина конца I века до нашей эры жестом не более странным, чем сегодня заказать себе дом в японском стиле. Присмотритесь к пропорциям - они многое объясняют. Эта пирамида куда острее египетских: у гизских склон пологий, здесь почти отвесный. Дело в том, что образцом послужили не они, а нубийские пирамиды - те, что стоят южнее, в древнем Мероэ, и действительно вытянуты вверх. Именно их римляне увидели и запомнили после завоевания. А дальше произошло то, ради чего эту пирамиду и стоит смотреть вместе со стеной. Через двести восемьдесят лет пришёл Аврелиан со своей стройкой, и пирамида оказалась на линии обороны. Её не снесли и не обошли - её встроили. Частная гробница богатого чиновника стала участком крепостной стены, и именно поэтому дошла до нас целой: разбирать на камень укрепление никто не стал бы. Тщеславие Цестия спасла паранойя Аврелиана. И последнее, за что стоит зайти сюда, а не просто взглянуть с площади. Под стеной, у самого подножия пирамиды, лежит некатолическое кладбище - здесь с 1738 года хоронили тех, кому не полагалось места на католической земле, в основном англичан и немцев. В старой части лежит поэт Джон Китс, умерший в Риме в 1821 году; на его камне вместо имени написано: «Здесь лежит тот, чьё имя было начертано на воде». Рядом его друг художник Джозеф Северн. Неподалёку - прах Перси Биши Шелли, утонувшего в 1822-м. И сын Гёте, Юлиус. Получается тихий угол, где всё сложено из чужого: египетская форма над римским прахом, английские поэты под римской стеной. Очень римское место, хотя ничего римского в нём как бы и нет.