Комплекс на Аллее парадов: ЦК ЛКСМ Узбекистана, Институт искусствознания, Спорткомитет

Если смотреть на этот участок сверху, три равных параллелепипеда стоят уступами, сдвинутые по диагонали, и диагональ эта выглядит капризом. На самом деле она обводит след улицы, которой больше нет. Две поперечные оси, между которыми втиснут комплекс, - Аллея парадов, бывшая Черняевская улица, и проспект Рашидова, бывшая Самаркандская, а потом проспект Ленина, - сложились в 1870-е годы, сразу после появления Нового Ташкента. Тогда же в прямоугольной сетке первых улиц возникла первая диагональ: Конвойная улица. Она дожила до реконструкции площади имени Ленина 1966-1970 годов и исчезла. Площади диагональ была больше не нужна, но проектировщики решили её обозначить, поставив три объёма уступом по исчезнувшему направлению. Приём оказался практичным вдвойне: в оставшемся треугольнике со стороны Аллеи парадов разбили парк, а пешеходные дорожки к гостинице «Ташкент» проложили по диагонали, сократив дорогу. У комплекса была ещё и работа, о которой не догадаешься, пока не представишь себе площадь в день демонстрации. Три дома стояли буфером между парадным пространством площади и подступами к ней - бульваром имени Ленина и Театральной площадью. Часть людского потока, пройдя трибуны, могла свернуть с главной аллеи и в тени деревьев дойти до бульвара. А со стороны Музея Ленина, гостиницы «Ташкент» и проспекта Ленина уступчатый ритм трёх объёмов служил преамбулой: сначала глаз читал графику восточных фасадов, и только потом на дальнем плане открывались Совмин и здание министерств. Дома действительно одинаковые. Западные фасады собраны из ритмичных уступов, которые одновременно затеняют и пропускают свет внутрь. Южные фасады сперва были совсем идентичными: стеклянные витражи в алюминиевых переплётах, и только пятый этаж прикрыт панджарой. Вот здесь и обнаружилась главная беда. Панджара наверху выглядела реверансом в сторону «национальной архитектуры», но от солнца не спасала, и доктор архитектуры Игорь Суханов в книге о солнце и архитектуре 1973 года разобрал этот случай почти как учебный: «иногда, пытаясь добиться сомнительного художественного эффекта на основе чисто формальных приёмов, некоторые архитекторы вопреки логике затеняют лишь часть светопроёмов и большие остеклённые поверхности оставляют без солнцезащиты. Таково, например, здание ЦК Комсомола Узбекистана». Кабинеты на солнечной стороне перегревались. Комсомольский корпус в итоге получил наружные алюминиевые жалюзи, а Институту искусствознания и Спорткомитету не досталось и их: они грелись, пока не подросли деревья в парке перед ними. Солнцезащитой стал парк. Цвет у трёх домов общий и выбран не случайно: бирюзовая керамическая плитка, та же гамма, что у административных зданий на площади, и одновременно отсылка к бирюзе самаркандской майолики. Внутри в каждом корпусе устроен двухэтажный зимний сад, вокруг которого расположены кабинеты и экспозиционные залы. В комсомольском корпусе наверх вела эффектная винтовая лестница, проходившая через всё вертикальное пространство здания, а под ней стоял небольшой фонтан. В двух других лестницы были обычные, двухмаршевые, зато их пролёты и стену при входе облицевали травертином. Различались и верхние этажи: у ЦК ЛКСМ и Института искусствознания на север выходили террасы разной формы, а в Спорткомитете пятый этаж обстроили по всему периметру.

10 февраля 1967 года «Правда Востока» напечатала обязательства строителей Узбекистана на юбилейный год. Список конкретный, с месяцами: домостроительный комбинат в августе, административное здание на площади имени Ленина в октябре, здание ЦК ЛКСМ Узбекистана в сентябре, а дальше - холодильник, институты генетики, микробиологии растений, востоковедения, учебный корпус университета, профтехучилище, кинотеатр на Чиланзаре и ресторан «Восток». Комсомольский дом обещали сдать в сентябре 1967 года. Строительство закончилось в 1969-м. Кому в итоге достались три одинаковых корпуса, видно из их названий: молодёжь, наука об искусстве и спорт. Расположение именно этих трёх учреждений рядом с Совмином, зданием министерств и в двух шагах от партийного офиса Борис Чухович читает как слепок советской идеологии: интерес государства к массовому спорту, внимание к воспитанию нового поколения и, самое неожиданное, место для гуманитарной науки на главной площади республики. Про Институт искусствознания в самом институте до сих пор рассказывают красивую историю: будто здание им подарил Шараф Рашидов после того, как институтская экспедиция нашла золотой клад на раскопках кушанского городища Дальверзин-Тепе. Находка действительно выдающаяся, но случилась она в 1972 году, а рабочие чертежи 1967-1968 годов ясно показывают, что здание с самого начала проектировали именно для института. Легенда красивее правды, но датами не подтверждается. Институт того стоил и без клада. Он создан в 1928 году и сперва занимался только музыкой народов Средней Азии; к 1940 году в нём появились отделы изобразительного искусства и театра, а ко времени переезда в новое здание - кино, декоративно-прикладное искусство, архитектура и археология. Здесь собрали коллекции музыкальных записей, скульптуры, архитектурных элементов, нумизматики начиная с первого века нашей эры, зарисовок традиционного костюма. Учёный совет имел право проводить защиты диссертаций, и этим пользовались соседние республики: институт работал как региональный исследовательский центр. В его стенах работали Абдурауф Фитрат, Виктор Успенский, Галина Пугаченкова, Лазарь Ремпель, Тамара Вызго, Эдвард Ртвеладзе, Джура Тешабаев, Мидхат Булатов. Оформляли здания художники. На внешней западной стене комсомольского корпуса поместили барельеф с комсомольской эмблемой, внутри часть стен украсили резьбой по ганчу. В Институте искусствознания ганчевые панно декорировали вход, фойе третьего этажа перед актовым залом, зал заседаний учёного совета и все стены верхнего этажа, а в фойе третьего этажа появились росписи Чингиза Ахмарова в виде тондо: аллегории музыки, танца, поэзии и изобразительного искусства, сидящие женские фигуры, написанные плоскостными приёмами персидской и среднеазиатской миниатюры. Планы менялись на ходу. На пятом этаже института собирались открыть кафе с кухонным блоком, а в итоге разместили там археологическую коллекцию, которая стала одной из достопримечательностей города. На площади с южной стороны от комплекса оборудовали площадку для вечерних киносеансов под открытым небом, рассчитанную и на пешеходов, и на автомобилистов, по образцу американских кинотеатров для машин; дальше пробных показов дело не пошло. А комсомольским руководителям их дом показался тесным уже к концу 1970-х, и для них в Ташгенплане запроектировали новое четырнадцатиэтажное здание на Узбекистанской улице. Сегодня из всей культуры на площади остался один Институт искусствознания. Кинотеатр «Искра», Государственная библиотека имени Навои, концертный зал «Бахор» в бывшем зале заседаний Верховного совета - всё это было здесь и всё это ушло. Поэтому и ценность этого негромкого пятиэтажного дома за деревьями со временем только выросла.