Козимо Медичи Старший

Вы у Сан-Лоренцо, приходской церкви Медичи. Под её полом лежит человек, который правил Флоренцией тридцать лет, не занимая при этом никакой должности. Козимо ди Джованни де Медичи родился в 1389 году, унаследовал от отца банк и любовь к банковскому делу. Он сам говорил, что дело это ему до того нравится, что он остался бы в нём, даже не будь оно прибыльным. Оно было прибыльным - и сделало его самым богатым человеком города. Дальше устройство власти, которое стоит понять, потому что на нём стоит вся флорентийская история следующего века. Козимо не лез в политику напрямую: он держался отцовской привычки к скромности и осторожности, редко совал руку в кипящий котёл флорентийских партий. Вместо этого у него была сеть - родственники, друзья, компаньоны, должники и клиенты, обязанные ему всем. Соперник Козимо Ринальдо дельи Альбицци написал о нём в 1433 году фразу, точнее которой не сказал никто: «Ему недостаёт лишь самого скипетра правления, вернее, скипетр у него есть, но он прячет его под плащом». В том же 1433 году Альбицци устроили переворот. Козимо арестовали и посадили в крохотную камеру на верху башни Палаццо Веккьо - камеру эту флорентийцы с их чёрным юмором звали «альбергетто», гостиничкой. Четыре дня он не ел, боясь отравы, сохранял хладнокровие и подружился с тюремщиком, который согласился его выпустить. Он уехал в Венецию - и вот тут начинается настоящее. В Венеции Козимо повёл себя не как беглец, а как человек, уехавший добровольно, и дал понять, что подумывает перенести туда штаб-квартиру своего банка. То есть лишить Флоренцию главного финансового учреждения и поставить город на грань разорения. Враги ждали, что без хозяина банк рухнет; банк, которым управляли его родня и близкие друзья, наоборот, процветал. Флорентийцам довольно быстро объяснили, насколько он им нужен. Через год, в 1434-м, Козимо вернули. С этого возвращения и начинается власть Медичи, которая продержится, с перерывами, три века. Умер он в 1464 году, в семьдесят пять. Завещания составлять отказался, сказав, что оно не нужно: он доверяет способностям и любви своих детей. Вскоре после смерти город дал ему титул, какого не давал никому: Pater Patriae, отец отечества. Эти слова вырезаны на простой надгробной плите в полу Сан-Лоренцо - её можно увидеть, зайдя в церковь.

Про Козимо легко подумать, что он покупал город. Точнее сказать иначе: он покупал вещи, которые пережили и его самого, и его банк. Строил он много и сразу. В 1437 году - перестройка монастыря Сан-Марко, куда по его приглашению переехали доминиканцы из Фьезоле; деньги давал он, архитектором был Микелоццо. В Сан-Марко Козимо устроил себе келью рядом с библиотекой - не для одной молитвы, а чтобы заниматься там науками и размышлять. Богатейший человек Флоренции держал себе комнату в монастыре: это не поза, это устройство его дня. Потом - собственный дворец на Виа Ларга, нынешний Медичи-Риккарди. Заказ, как рассказывают, сначала обсуждали с Брунеллески, но его проект сочли слишком роскошным, и сделал дворец Микелоццо. Козимо и здесь верен себе: снаружи здание нарочито суровое. Флоренция не любила, когда богатство показывают. И то, чего не видно совсем. Козимо содержал учёных и философов - и итальянцев вроде Марсилио Фичино, и множество греков, бежавших из Константинополя после его падения в 1453 году. Он платил им жалованье и открыл им свою личную библиотеку и библиотеку Сан-Марко. От этого пошло всё остальное: изучение античности вообще и Платона в частности, а знание греческого стало у образованных флорентийцев чем-то вроде моды. Здесь стоит остановиться и сказать вслух то, что обычно проговаривают скороговоркой. Ренессанс - это не только здания и картины. Это ещё и решение конкретного богатого человека платить жалованье беженцам, которые привезли с собой книги на непонятном языке. Хорошо ли это кончилось для города? На этот счёт есть разные мнения, и наш путеводитель по Флоренции, книга Джудит Тесты, оценивает потомков Козимо куда суровее, чем его самого. Но сама привычка флорентийских богачей вкладываться в постройки и рукописи получила в те же годы и теоретическое оправдание: Леон Баттиста Альберти связал старую добродетель «великолепия» именно с заказом зданий - тот, кто построил прекрасное здание, украсил не только свою жизнь, но и общественную. Козимо строил ровно в этой рамке, а иногда, похоже, и раньше, чем её сформулировали.