Andrey Stanislavovich Kosinsky

Вы стоите на Чорсу, и отсюда до всего, что успел в Ташкенте Андрей Косинский, можно дойти пешком. В двух шагах стояла его баня-хаммом. За спиной - кварталы старого города, которые он собирался перестроить целиком. А голубые купола рынка напротив придумал его бывший студент Владимир Азимов. Он приехал сюда из Москвы в 1966 году, сразу после землетрясения, командированный на два года, и остался на четырнадцать лет. В Узгоспроекте и ТашЗНИИЭПе москвича встретили холодно, в Ташгипрогоре мнения разделились, а студенты архитектурного факультета приняли его с восторгом. Юрий Мирошниченко, сидевший с ним в одной мастерской, вспоминал, что первым делом Косинский объявил: Корбюзье никакой не пророк, ближе к этому стоит как раз он. Девиз у него был под стать: пусть говорят что угодно, лишь бы говорили, а лучше писали. Работал он, впрочем, не как заезжий гастролёр. Получив заказ на реконструкцию Сибзарской дахи, Косинский не пошёл сразу в мастерскую, а неделю просто бродил по старому городу: обедал в маленьких чайханах, знакомился со старожилами, разговаривал с ними за шахматами и чаем в тени айвана. Из этих прогулок вырос «Калькауз» - проект целого экспериментального квартала на месте махаллей, с заглублёнными на шесть метров магистралями и торгово-ремесленными рядами вместо привычного микрорайона. Не построили ни «Калькауз», ни новый центр Чиланзара, ни Дом творческих союзов. Из десяти его ташкентских замыслов, по счёту того же Мирошниченко, уцелели одна-две. Остались баня, которую ташкентский цех единодушно назвал худшим зданием города, и дома на бывшей улице Богдана Хмельницкого, нынешнем проспекте Бабура, - те самые, с калейдоскопом решёток на летних фасадах. Рассказчик он был такой, что его истории стоит слушать с поправкой на рассказчика. Историк архитектуры Борис Чухович, много лет с ним беседовавший, приводит показательный пример: провал Дома творческих союзов Косинский объяснял «семидневной войной» в Израиле, из-за которой деньги ушли туда. Войны с таким названием не было, а Шестидневная кончилась задолго до того, как о стройке написали газеты. Чухович же замечает, что, уезжая в 1980-м не без обиды, Косинский забрал с собой все бумаги, какие счёл ценными, - и поэтому о его ташкентских объектах мы во многом знаем только с его собственных слов. В институте он пел в сатирическом ансамбле «Кохинор», а стенгазета Ташгипрогора рисовала на него карикатуру «Даёшь старый город!»: Косинский верхом на коне. Он прожил долгую жизнь и умер в 2018 году, до последних лет продолжая спорить с критиками. Объяснял он себя просто: «Всегда есть земля. И вот её соки, воздух, ветер - они и дают то, что рождает настоящее искусство».