Гарбателла, город-сад

Сюда стоит доехать на метро и просто пойти вверх по улице. Гарбателла лежит на холме к югу от центра, и первое, что здесь замечаешь, - что улицы никуда не спешат. Они поднимаются в гору поворотами, вид меняется на каждом шагу, дома стоят не сплошной стеной, а группами вокруг общих садов, и почти в каждом квартале есть проход, лестница или терраса, по которым можно срезать путь. Так и было задумано. Гарбателлу основали 18 февраля 1920 года. Она строилась не частником, а городским институтом народного жилья, и была самым крупным его проектом: с 1920 по 1935 год. Первое ядро на холме над Тибром и виа Остиенсе спроектировали Густаво Джованнони и Массимо Пьячентини. Сердцем стала пьяцца Брин - полузамкнутая площадь с садом и фонтаном, к которой снизу, от Остиенсе и реки, ведёт монументальная лестница работы Плинио Маркони. Дом-ворота в форме буквы П, через который вы попадаете на площадь, построил Инноченцо Саббатини - главный архитектор этого места. Название стоит того, чтобы его перевести: Гарбателла значит примерно «вежливая девочка». Так, во всяком случае, слышали это имя римляне из других кварталов. Теперь про то, откуда взялись жители. Часть - рабочие, которых ждала промышленная зона и порт на Тибре, ради них район и затевали, хотя сама зона так и не появилась. Часть - крестьяне, перебиравшиеся в столицу. А часть - римляне, выселенные из центра, когда там начались сносы: между 1925 и 1927 годом на восточном краю Гарбателлы построили целые кварталы для семей, выброшенных из центра или переселённых из бараков у Понте Мильвио, Порта Метрония и Понте Лунго. Планировал их Джован Баттиста Тротта. Теперь посмотрите, как это сделано. Градостроитель Дэниел Соломон, чей очерк о Гарбателле входит в сборник Жан-Франсуа Лежёна, описывает её через Камилло Зитте: улицы вьются по холму, виды всё время меняются, кварталы прошиты пешеходными проходами и лестницами, и всё это, по его словам, поставлено на службу вполне определённой социальной задаче. Основная единица здесь - не отдельный дом, а полузамкнутый квартал вокруг двора, и его неправильная форма почти всегда продиктована рельефом. Дома говорят на языке сельского Лацио, но Саббатини подмешивает к нему всё, что знает: античность, Ренессанс, Борромини, а иногда и Мендельсона с футуристами. Поднимитесь на самый верх холма, на пьяцца Дамиано Саули. Там начинается другая Гарбателла: живая кривая планировка внизу сменяется правильной геометрией, посреди площади стоит школа Джованни Брунетто, построенная в начале 1930-х и увенчанная башней с кованым куполом, а сбоку - церковь Сан-Франческо Саверио архитектора Альберто Кальцы Бини, освящённая в 1933 году. Её купол римского типа виден из любой точки района. Соломон пишет об этом месте так: живописность встречается с фашистской грандиозностью. И последнее, ради чего сюда едут не архитекторы. Улицы и парки Гарбателлы полны жизни: дети, семейные посиделки, огороды, лавки, старики на длинных скамейках. Соломон заканчивает свой очерк фразой, которую трудно улучшить: люди принадлежат Гарбателле, а Гарбателла принадлежит им. **Заголовок обзора 2:** Три «пригородные гостиницы» для выселенных, ставшие обычными домами

Спуститесь с холма к северному краю района, к площадям Микеле де Карбонара, Эудженио Биффи и Джованни де Лукка. Здесь стоят три больших дома, непохожих на всё остальное в Гарбателле: не низкие и не сельские, а мощные, в форме буквы Y, с огромными лестничными клетками и террасами на стыках крыльев. Их называют «пригородными гостиницами», и построил их между 1927 и 1930 годом всё тот же Инноченцо Саббатини. Слово «гостиницы» тут не метафора. В двадцатые годы в центре Рима шли сносы, людей выселяли, и селить их было некуда. Институт народного жилья заказал Саббатини здания для временного размещения семей, оставшихся без дома. Жильё это было общежитского устройства: общая столовая, общие ванные, общие кухни. Лестницы и переходы внутри работали как настоящие улицы-коридоры. А дальше произошло то, что и делает эту историю интересной. В 1929 году, всего через год-два после постройки, временное жильё переделали в постоянное: общие кухни и столовые разобрали, а внутри устроили отдельные квартиры для отдельных семей. Люди, которых сюда привезли на время, остались насовсем, и дом под них перестроили. Стоит знать и техническую сторону, потому что она объясняет вид этих домов. Гостиницы Саббатини стали первым в римской программе народного жилья случаем, когда от привычной кладки перешли к смешанной конструкции: наружные стены из туфа, внутренние конструкции из железобетона, перекрытия деревянные. Отсюда и формы, которые совсем не похожи на сельские домики соседних кварталов, - Лежён видит в них отсылки к современной архитектуре и футуризму. В 1928 году эти типы показывали на первой выставке рациональной архитектуры в Риме. Обойдите любой из трёх домов кругом и посмотрите на лестничные узлы на стыках крыльев. Именно в них всё дело: они задуманы как места, где люди сталкиваются друг с другом. Дом, построенный как временный барак для выселенных, оказался самым продуманным зданием квартала - и стоит уже сто лет.