Марчелло Пьячентини

Улица, на которой вы стоите, - его главная работа. И самая спорная. Марчелло Пьячентини прожил с 1881 по 1960 год, и градостроитель Дэниел Соломон, чей очерк входит в сборник Жан-Франсуа Лежёна, называет его прямо: доминирующая фигура в строительстве современного Рима. Архитектор разностороннего дара, одновременно модернист и классик, умевший мыслить масштабом города и вести отдельное здание. Важная оговорка, которую Соломон делает сразу: имя себе Пьячентини сделал ЗАДОЛГО до прихода фашистов. Он не был выдвиженцем режима - он был готовым мастером, которому режим дал власть. Дальше начинается то, ради чего эту карточку стоит читать медленно. Соломон формулирует так: возможно, лучшее решение, которое Муссолини принял за двадцать два года правления, - доверить Пьячентини крупные заказы и огромную власть над расширением Рима. Прочтите эту фразу ещё раз: она про то, что даже у диктатуры бывают верные кадровые решения, и это не делает диктатуру лучше. Была и вторая опора. Огромную роль в его возвышении сыграла Маргерита Сарфатти - журналистка, художественный критик, влиятельнейший советник по культуре и любовница Муссолини. Она была еврейкой. Когда Италия приняла расовые законы, ей пришлось бежать - сначала в Париж, потом в Южную Америку; вернулась она только в 1947 году. Союз между еврейкой и оголтелым антисемитом Соломон называет парадоксом, который вряд ли когда-нибудь распутают. Теперь о том, что Пьячентини думал про архитектуру. В двадцатые и тридцатые он воевал с тем, что называл «трансальпийским рационализмом»: Гропиус, Эрнст Май, Ле Корбюзье, Мендельсон были для него варварами, угрожающими городской цивилизации. Он боялся, что средиземноморское солнце сожжёт две тысячи лет культуры сквозь стеклянные стены северного модернизма. Себе он искал «третий путь» - между эклектикой XIX века и немецкими экспериментами: минималистская нордическая классика, созвучная римской истории. Италия должна была стать современной, не переставая быть собой. Список сделанного огромен: генеральный план Рима 1931 года, университетский городок Сапиенца, открытый 31 марта 1935-го, застройка виа Венето, район ЭУР, а после войны - Дворец спорта в ЭУР вместе с Пьером Луиджи Нерви. И наконец то, чем эта история кончилась. После войны Пьячентини, по выражению Соломона, был определён в особый круг ада, отведённый для видных фашистов. Но влияние его не кончилось: генплан 1931 года, где он был ключевым автором, продолжал направлять развитие целых районов и действовал до начала шестидесятых. Сам он занялся восстановлением брошенного ЭУРа - и довёл до конца виа делла Кончилиационе, к юбилейному 1950 году. За него поручились Ватикан, молодой политик Джулио Андреотти, инженер Пьер Луиджи Нерви и историк Энрико Каландра. В 1951 году он снова стал деканом архитектурного факультета. Соломон замечает и общее: многие архитекторы, поднявшиеся при Пьячентини и Муссолини, продолжали работать после войны - «сочетанием крючкотворства, покаяния, лицемерия и неудержимого таланта». Улица под ногами - самый прямой памятник этому сочетанию.