House of Knowledge

Заказ на Дом знаний архитекторы Ташгипрогора получили в 1964 году от ЦК компартии республики. Задача была составная: в одном здании должны были читаться лекции и доклады, идти кинопоказы и художественные выставки, работать секции и кружки, а ещё даваться концерты и театральные спектакли. Планетарий и Дом научного атеизма в Ташкенте к тому времени уже работали в других местах, так что от этого комплекса требовалось всё остальное сразу. Главную трудность создал участок: двадцать четыре метра на сорок два. Вместить в него здание со всеми перечисленными функциями можно было только вверх, и комплекс получился четырёхэтажным, где у каждого этажа своё назначение. Так его описывает историк архитектуры Борис Чухович, разбиравший проектную документацию: полуподвал развернули окнами на север, чтобы получить ровный свет. Главным архитектором проекта была Ирина Демчинская - имя, которое на этой карте встречается редко, хотя работала она много: её же группа проектировала первые дома на бывшей улице Богдана Хмельницкого, а потом их фасады переделывали Косинский с Азимовым. Рядом с ней в авторском коллективе стоят Юрий Мирошниченко, будущий главный архитектор института и автор мемуаров, из которых мы знаем половину этих людей в лицо, и Генрих Александрович, автор цирка. К 1971 году здание уже стояло. Журнал «Архитектура и строительство Узбекистана» перечислял его в ряду построек, которые за последние три-четыре года «обогатили архитектурный облик столицы», - между Музеем Ленина и гостиницей «Саёхат». А в 1972-м Дом знаний работал площадкой Ташкентского кинофестиваля. Главным в нём была мозаика. Она называлась «История человеческой культуры» и раскрывалась перед идущим по этажам хронологически: внизу символическое прошлое человечества - маски, профиль Нефертити, стилизованная Джоконда, - и тут же среднеазиатские древность и Средневековье, где айртамский фриз сменялся пенджикентской «Танцовщицей», мавзолей Саманидов - блюдом из Афрасиаба, портрет Навои - профилем Ибн Сины. Арабской вязью были выложены имена Навои, Фараби, Ибн Сины, Рудаки, Фирдоуси и Улугбека и слова Фирдоуси: «тот силен, кто мудр». На втором этаже начинался двадцатый век. Борис Чухович пишет, что многие монументалисты Узбекистана взяли у этих мозаик сам принцип преломлённого пространства, где разномасштабные образы совмещены слоями. Здание оказалось редкой удачей и по деньгам: всё вместе, с оборудованием и благоустройством, обошлось в 935 тысяч рублей. За эти деньги город получил площадку, куда ходили на лекции о западном кино, на джазовые фестивали и концерты бардов, на встречи с Норштейном, Полуниным, Евтушенко, на курсы стенографии и мнемотехники. В середине 1970-х руководство республики готово было строить второй Дом знаний, побольше, в южной части бульвара имени Ленина - дальше проекта дело не пошло, и в перечнях будущих строек он потом кочевал ещё лет десять. А в 2001 году в Дом знаний переселили труппу ташкентского русского драматического театра. Его собственное новое здание к тому времени превратилось в стройку киноконцертного комплекса «Туркестан», а старое помещение сочли слишком неприглядным для столицы независимого государства. Решение было искусственным: полноценному репертуарному театру нужен другой объём и другая планировка, сценической коробки здесь не было вовсе. Помещения переоборудовали под театр, и, как пишет Чухович, при этой реконструкции погибли и первоначальные фасады, и интерьеры, и мозаики. Он же осторожно добавляет в сноске: возможно, мозаики уцелели под новоделом.