Alisher Navoi State Academic Bolshoi Theater of Opera and Ballet

Мы находимся перед самым грандиозным зданием Театральной площади. Государственный Академический большой театр имени Алишера Навои строился долгих четырнадцать лет с 1934 по 1948 год. На месте шумного Воскресенского базара вырос настоящий дворец искусства. Позже он образовал гармоничный парный ансамбль с гостиницей «Ташкент». Проект создавал выдающийся зодчий Алексей Щусев. Перед ним стояла сложная и амбициозная задача: необходимо было объединить классическую схему европейского театра с глубокими традициями восточной архитектуры. Здесь кроется деталь, на которую обратил внимание теоретик архитектуры Шукур Аскаров. Он отметил, что главный фасад Щусев во многом скопировал с Нью-Йоркской публичной библиотеки. Однако архитектор творчески переработал этот неоклассический мотив. Щусев значительно укрупнил центральный портал, придал аркам едва уловимую восточную стрельчатость, а вместо привычных западных аллегорических скульптур установил изящные стилизованные башенки с пятиконечными звездами. Отдельного внимания стоят боковые фасады. Они решены в виде глубоких теневых лоджий, которые прекрасно защищают здание от палящего летнего солнца. Капители колонн в этих лоджиях архитектор скрупулезно скопировал с бухарской мечети Намазгох двенадцатого века. Мощный венчающий карниз украшен не стандартной европейской лепниной, а волнистыми рядами традиционных объемных сталактитов, известных как мукарнас. Изначально здание строили из теплого желтого среднеазиатского кирпича. Уже позже, во время масштабной реконструкции в семидесятых годах, цоколь и массивные пилоны облицевали благородным натуральным гранитом и мрамором. Строительство театра шло в невероятно тяжелые военные годы. Из-за острой нехватки железобетона и дерева инженерам пришлось перекрывать зрительный зал особыми кирпичными сводами. Здание изначально проектировали с огромным запасом антисейсмической прочности, чтобы оно могло выдержать любые подземные толчки. Примечательно, что в официальных документах нет никаких упоминаний о популярной городской легенде про участие японских военнопленных в стройке. Документы фиксируют главное: этот величественный театр стал безусловным триумфом местных строителей и народных мастеров. Давайте мысленно зайдем внутрь. Зрительный зал перекрыт роскошным куполом, визуально напоминающим традиционную узбекскую тюбетейку с богатой ганчевой резьбой. Стены украшают потрясающие фрески монументалиста Чингиза Ахмарова на сюжеты поэм Алишера Навои. В этих росписях европейская академическая живопись виртуозно сливается с утонченными канонами восточной миниатюры. Самая большая гордость театра скрыта в его фойе. Это шесть уникальных залов, каждый из которых посвящен отдельному региону Узбекистана: Ташкенту, Самарканду, Бухаре, Хиве, Фергане и Термезу. Для их оформления Щусев пригласил лучших народных мастеров со всей республики, среди которых были прославленные усто Ширин Мурадов и Абдулла Болтаев. Архитектор предоставил творцам полную свободу действий в рамках их локальных школ. В результате каждый зал получил свой неповторимый узор из белоснежного резного ганча, который придает массивному зданию удивительную легкость и воздушность. Проект заслуженно получил Государственную премию и навсегда вошел в историю градостроительства как признанный шедевр. Конечно, в профессиональной среде не обошлось без критики. Некоторые специалисты указывали на эклектичность, ругали здание за плохую акустику, тесные артистические уборные и завышенную стоимость. Однако именно театр Навои задал монументальный масштаб для всего последующего строительства в столице. Его изящные стрельчатые арки стали лейтмотивом архитектуры центральных улиц города на долгие десятилетия вперед.

История этого здания начинается с конкурса 1934 года. Проекты подали академик архитектуры А. Щусев, архитекторы К. Скорняков и Д. Фридман, инженер А. Петелин и другие, и, как пишет Т. Ф. Кадырова в книге 1974 года, «проект Щусева был принят как основа для дальнейшей разработки». Первый вариант был совсем не тем театром, который стоит сегодня: зал на 2500 мест, объём больше двухсот тысяч кубометров, «грандиозный портал, где пилоны увенчаны скульптурными группами». Потом Щусев переработал программу, и построили один из новых вариантов. Площадку исследовали геологи весной 1936 года. В плане на 1939 год стояло «окончание строительства Академического театра», но осенью 1940-го стройка ещё только поднималась от цоколя. По тогдашним расчётам, у здания должно было быть четыре этажа, у сценической части шесть, а на театр уходило около шести миллионов кирпичей. К 15 декабря 1940 года их уложили больше двух миллионов, закончили перекрытие над цокольными этажами и начали облицовку наружных стен; кладку всех четырёх этажей собирались закончить к концу первого квартала 1941 года. Чертежи присылал Театропроект из Москвы. В ноябре 1945 года, уже после войны, газета напечатала беседу с самим Щусевым, и начинается она с обещания: «Осенью будущего года в Ташкенте должно состояться открытие Академического театра оперы и балета, строящегося по моему проекту». Дальше архитектор описывает здание, которого ещё нет. Театр задуман «в узбекском стиле, но не как компиляция старых восточных мотивов, а как творческая их переработка»; «Простота и величие - таким должно быть лицо каждого советского здания общественного значения». Описание идёт по материалам. Стены «будут облицованы жёлтым отшлифованным местным кирпичом и обрамлены деталями из голубоватого мрамора», газганский мрамор пойдёт и на полы, и на лестницы, главный фасад украсят голубые изразцы, цоколь оденется в розовый гранит. Вечерами у входа должны были светиться изнутри «4 ажурные башни, облицованные цветными изразцами». Внутри - резной алебастр, то есть ганч, «цвета слоновой кости с белыми выступающими узорами, покрытыми местами позолотой». Каждый зал фойе, по словам Щусева, воспроизводит стиль одной из областей республики и «любовно оформляется своим народным мастером», а Усто Ширин выступает на стройке не только мастером, но и автором одного из залов. Не забыты и мелочи. Зал на 1500 мест, 800 кресел партера нарочно широкие, «чтобы не стеснять зрителей в жаркие дни», обитые бархатом «цвета зелёной бирюзы». Главную люстру из хрусталя и позолоченного алюминия и восемьдесят малых люстр и плафонов делает мастерская Метростроя в Москве. Росписи на темы Навои пишет «лучший ученик Грабаря» Ахмаров. Занавес из бирюзового бархата с золотым и серебряным шитьём вышивают бухарские золотошвеи. А для зрителей обещана аппаратура «для очистки, подогревания или охлаждения поступающего с улицы воздуха». Заканчивалась беседа вопросом: «Уложится ли строительство театра в срок, откроется ли театр осенью будущего года?» Не уложилось. В июле 1947 года технолог дирекции строительства Б. Пактер писал в газету, что стройка «подходит к концу» и здание можно сдать к 30-й годовщине Октября. Оставалась сценическая часть, «колоссальная коробка» с оборудованием сцены, собственной подстанцией, радиоузлом и автоматической телефонной станцией. А жаловался технолог на мелочь: завод имени Будённого «до сих пор не изготовил вешалок и буфетов».