Станция метро «Мирзо Улугбек» (50 лет СССР)

Из девяти станций первой очереди эта — самая прямолинейная по замыслу. Её назвали «50 лет СССР», по юбилею, который отмечали в 1972 году, когда метро ещё строилось, и дальше всё оформление подчинили названию. Работает это так. Платформенный зал держат два ряда колонн из красного гранита — журнал называет их скульптурными, и не зря: верх каждой колонны опоясан рельефной капителью, и вот на этих поясках и лежит вся программа. На них изображён герб СССР и гербы союзных республик на фоне их флагов. То есть пассажир, идущий по платформе, проходит вдоль ряда гербов — пятнадцать республик, повторённые по колоннам. Работали над этим художники Э. Алиев, В. Дегтярев и Н. Банделадзе. Тот же мотив повторён в вестибюлях, но иначе: там геральдические панно решены в виде национального ковра, а в середине ковра — герб СССР. Приём характерный для Ташкента семидесятых: государственная символика не противопоставляется местной традиции, а вкладывается в неё, как узор в узор. Стоит станция на пересечении проспекта Дружбы народов и улицы Волгоградской, рядом с административными и культурно-бытовыми комплексами и с парком культуры и отдыха, который носил то же имя — 50-летия СССР. Названия здесь шли парой: станция и парк, метро и место отдыха. Даже автобусы отсчитывали маршрут отсюда: в ноябре 1977 года «Правда Востока» объявила новый внутрикольцевой маршрут «К», который начинался от автостанции метро «Имени 50-летия СССР» и шёл по проспекту Дружбы народов, улицам Ивана Франко, Катартал, Сегизбаева, Гафура Гуляма и Волгоградской. С 1992 года станция называется «Мирзо Улугбек» — по имени внука Тамерлана, астронома и правителя XV века, построившего в Самарканде обсерваторию. Юбилейная дата сменилась именем учёного, а гранитные колонны с гербами остались: ташкентское метро почти не перестраивали. Станция, названная временем, пережила это время и сохранила его в камне.

Чтобы понять, чем «50 лет СССР» отличается от соседних станций, надо смотреть не на гербы, а вверх и вниз — на потолок и пол. Потолок сделан приёмом, который в ташкентском метро больше нигде не повторён. Боковые нефы подшиты профилированным алюминием, в который втоплены светильники, и направлены они не вообще в зал, а на посадочную часть платформы — туда, где стоят люди в ожидании поезда. Журнал 1977 года объяснял это прямо: свет здесь служит важным средством формирования пространства, это органический структурный элемент, подчёркивающий пространственное решение. Проще говоря, станцию строили из света так же, как из бетона: светлая полоса вдоль края платформы задаёт, где идти и где стоять. Пол устроен не менее расчётливо. Полы переходов, вестибюлей и платформы выложены серым гранитом Ак-тау, а по платформе пущен рисунок из чёрного лабрадорита — камня с характерным синеватым отливом, который меняется в зависимости от того, под каким углом на него смотришь. Путевые стены и стены вестибюлей облицованы газганским мрамором светлых тонов, так что тёмный рисунок пола оказывается самым глубоким пятном во всём зале. Проектировал станцию институт Ташметропроект: архитекторы Я. Мансуров, В. Махмудов и А. Табибов. Эта же тройка сделала конечную «Сабира Рахимова» на другом конце линии, только порядок фамилий в подписи другой — там первым стоит Табибов. Две станции у них получились принципиально разные: на конечной вся смысловая нагрузка вынесена в центр платформы, на шесть гранитных пилонов, а здесь распределена по колоннам и по свету. Строили станцию в основном открытым способом. В июле 1975 года «Правда Востока» отчитывалась, что трассы «Чиланзар» — «50 лет СССР» и «Хамза» — «Комсомольская» создаются открытым методом и находятся в стадии завершения, а перегон «50 лет СССР» — «Хамза» уже пройден подземным способом. Через год, в августе 1976-го, газета писала, что на станции имени 50-летия СССР строительно-монтажные работы, как и раньше, интенсивно продолжаются, — это была одна из тех станций, что шли не первыми.